Когда все было по-другому…

Когда все было по-другому… - фото

В 70-е годы прошлого века американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт, посетив СССР, обмолвился, что в Советском Союзе создан прообраз общества будущего, к которому человечество еще не готово. Не вдаваясь в детали, можно сказать, что в чем-то он оказался вполне прав. Что-то в этом периоде было глубинно-величественное, но при этом настолько противоречивое, что исходом его стало не новое движение вперед, не новый эпохальный прорыв, а резкое обрушение в катастрофу. Кто-то считает, что это обрушение было неизбежным, кто-то видит в нем историческую случайность, вызванную действием в основном субъективного фактора.
70-е… Через 20 лет эти годы обзовут «застоем». А еще через 20 – с грустью поймут, что то были лучшие годы страны, советский «золотой век», почти коммунизм.
Абсолютно не понятно, почему эти годы Горбачев и идеологи перестройки называли «застоем»? И почему мы все сразу поверили этому слову?
Ведь объективно, реально время это характеризовалось не остановкой развития, а снижением темпов его роста. Сами по себе рост и развитие экономики продолжались, и хотя по своим темпам уступали предыдущим периодам, но на фоне современных благополучных стран Запада выглядели вполне прилично.
В 1976-80 гг. национальный доход вырос на 21%, объем промышленной продукции – на 24%, сельскохозяйственной – на 9%. В 1981-85 гг. эти показатели составили соответственно 16,5, 20 и 11%.

Когда все было по-другому…

Национальное богатство в период 1965-85 гг. ежегодно приумножалось на 6,5%, и лишь Горбачеву удалось обрушить этот показатель до 4,2%. В 70-е годы оно росло ежегодно на 7,5%, что ниже 10,5% в 1960-е, но выглядит почти триумфально на фоне последующего развития экономики России и весьма неплохо – на фоне показателей тогдашнего развития экономики европейских стран, не говоря уже об их показателях нынешних лет.
Бесспорно, конечно, то, что к середине 80-х годов практически все общество хотело чего-то нового и ждало изменений. Точно так же, как бесспорно и то, что сегодня большая часть общества предпочла бы вернуться в 70-80-е годы: по данным опросов последних лет, около 60% населения хотели бы вернуться к «советской социалистической системе», отождествляемой ими именно с 1970-ми годами.
Брежневский период – это «золотой век» советского социалистического строя, период его наивысшего расцвета, наивысшей мощи. С США не только достигнут военно-стратегический паритет, но в какой-то момент судьба американских президентов даже решается в зависимости от того, обещают ли они своей стране наладить отношения с СССР или стремятся к конфронтации. Их визиты в Москву становятся непременным атрибутом внутреннего пиара.

Когда все было по-другому…

Локальное и одновременно глобальное противостояние во Вьетнаме оборачивается триумфом советской политики и советской военной мощи. Один за другим расширяются плацдармы советского влияния на других континентах. О Латинской Америке говорят как о «пылающем континенте», Африка пышет антиамериканизмом. Союзные США фашистские режимы падают в Португалии, Испании и Греции. Турция чуть ли не просится в Варшавский Договор. Индокитай уверенно окрашивается в красный цвет. Грохот парадов на Красной площади гипнотизирует военных атташе стран мира и их правительства. Советские космические корабли взлетают так часто, что люди не успевают запоминать их номера и фамилии членов экипажа.
Почти любой правитель третьего мира, придя к власти, считает хорошим тоном пообещать строить социализм и просится на прием в Кремль, в котором «верный ленинец» Леонид Брежнев, не успевая принимать высокопоставленных визитеров и выслушивать их заверения в дружбе, добрососедстве и лояльности, подобно Екатерине Великой может с чистой совестью заявлять: «Сегодня ни одна пушка в мире не может выстрелить без нашего на то соизволения».
Сегодня трудно в это поверить, но ныне расцветшие пышным цветом попытки США где-нибудь кого-нибудь побомбить «во имя демократии и прав человека» тогда пресекались одним звонком Брежнева в Вашингтон с окриком: «СССР не останется в стороне».

Когда все было по-другому…

В стране – покой и стабильность. Золото, меха, хрусталь и ковры исчезают из магазинов мгновенно. Страна вкушает достаток и благополучие, хотя и не на уровне западного общества потребления, но на фоне прежних трудных десятилетий это выглядит более чем сытым изобилием. Средняя зарплата тяготеет к 150 «тяжелым брежневским рублям» при чисто символической плате за коммунальные услуги и возможности тратить на питание 1-1,5 рубля в день.
Немногочисленные диссиденты, которых основная масса искренне рассматривает как умалишенных, сами не верят в то, что могут составить хоть какую-то опасность для власти…
Все было хорошо: экономика работала, космос осваивался, благосостояние росло, мировые враги проигрывали и шли на уступки… «Золотой век» достигнут. И правящее поколение, высший менеджмент, а за ним и остальное общество утрачивало качества «мира фронтира», каким оно было еще недавно.
Главными пороками брежневского общества и брежневского периода оказались достигнутые ими блеск, мощь, благосостояние. Как когда-то могущественную Испанию погубило золото, тоннами вывозимое из Нового Света и сделавшее неактуальным развитие собственной промышленности и экономики, так и советское общество привели на грань катастрофы его сила и его успехи, достигнутые в иную производственную эпоху.
Властвовавшая в нем генерация была генерацией оруженосцев, которым достались доспехи героев. Но они хотя бы умели носить эти доспехи. На смену им шли другие – их оруженосцы, оруженосцы оруженосцев. Не ковавшие этих доспехов, не знавшие, как их носить, не видевшие битв, в которых эти доспехи дарили победы. А самое главное и самое страшное – они не знали, как делать новые доспехи. Из всех возможных применений доспехов они твердо знали лишь одно: что их можно выгодно продавать.
Основная беда и основной порок этого блистательного периода были не в тех заметных, но относительных проблемах, о которых любят вспоминать критики, – дефиците и бюрократизации, а в том, что общество забыло, что не это главное. Общество, уставшее от собственных свершений и сменившее френч на смокинг, утонувшее в благополучном расслаблении, постепенно утратило из виду, что главное – это не благополучие и изобилие на товарных полках, не комфорт и потребление, а развитие, напряжение, стремление «сегодня» построить мир «завтра».
Утратив тот внутренний настрой, ту внутреннюю целеустремленность в будущее и ту привычку к напряжению, которые обеспечили его прежние победы, оно лишилось способности к прорыву завтра. И обрекло себя на то, что и вытекало из этого с неизбежностью, – на сытый бунт перестройки, бессмысленный и беспощадный.

Сергей ЧЕРНЯХОВСКИЙ.
km.ru

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...