Леся — украинка

Леся - украинка - фото

…За окном электрички стремительно пробегали в сгущающихся фиолетовых сумерках подмосковные леса. Само окно было покрыто причудливыми морозными узорами, и если бы Леся могла отвлечься от реальности и помечтать, то, может быть, у нее и могло бы быть предновогоднее настроение.

Но отвлечься от реальности давно уже не получалось… С тех самых пор, как муж изменил ей и Леся, отчаявшись его образумить, подала на развод. Почти одновременно с этим неожиданно тяжело заболел отец, и Леся за какие-то пару месяцев прошла обратную Золушке эволюцию – из «принцесс» в «замарашки». В гастарбайтерши.

Леся никогда в жизни не думала, что настанет день, когда ее будут называть этим презрительным, отдающим чем-то грязным словом. Если откровенно, то раньше, во время приездов в Москву на фестивали и конкурсы и общения со своими московскими друзьями – такими же успешными и состоявшимися в жизни, как и она, — Леся и сама брезговала соотечественниками, оказавшимися в подобном положении. Завидев их, она поспешно проходила мимо. Вспомнив свое тогдашнее поведение, Леся горько усмехнулась. Она не такая, она ждет трамвая…

Ну, вот и дождалась…. Но кто же мог бы подумать-то, что ее ждет такое!

Леся закрыла глаза и вспомнила, как хорошо все начиналось. Она – единственная дочка в семье большого человека в небольшом приморском южном городке. С детства избалованная. Даже в жуткие 90-е ее семья жила хорошо. Беды одноклассниц, родители которых теряли работу или месяцами не получали денег, оставляли ее равнодушной. Жить надо уметь, господа! Время унылого «совка» и уравниловки кончилось. Да здравствует свобода!

Леся окончила школу, поступила в университет – не особенно задумываясь над тем, что она будет делать по его окончании. Диплом нужен был ей просто для порядка.
В ее жизни была одна-единственная страсть – народные танцы. Они как раз тогда вошли в моду, и Леся загорелась целью создать свою собственную танцевальную школу. Сказано-сделано. Какие могли быть проблемы у дочки такого уважаемого человека? Да никаких. Она могла открыть даже собственный зоопарк, если бы того захотела.

Начались поездки по стране, иногда даже в недалекое зарубежье, выступления по местному телевидению. Однокурсницы ей, конечно, завидовали. Ну, что ж поделаешь, если некоторые не смогли вписаться в рынок…

Лесе не пришлось долго ждать предложения руки и сердца. Сыграли свадьбу. Медовый месяц провели в Египте. Через 2 года появилась Яринка, а еще через год – Богдан.
С двумя детьми свободного времени уже почти не оставалось. Хорошо, что помогали обе бабушки. Леся носилась по стране с гастролями, давала уроки и интервью. Муж тоже вкалывал на работе, и потому у нее не было ни малейших подозрений, что он может ей изменить. Но, увы и ах…
Леся подала на развод. Развод затянулся – она даже представить себе не могла, что этот процесс такая тягомотина. Но Леся крепилась. И тут неожиданно врачи нашли у отца неизлечимое заболевание. Ему пришлось оставить свой пост – по состоянию здоровья….
Проблемы начали нарастать как снежный ком, и вскоре закрылось ее детище – ее любимая школа танцев.
Только тут открыла для себя Леся, что в их городе, оказывается, нет работы. Совсем, ну никакой нет. Не кладовщицей же на завод ей идти! А все сбережения уходили на дорогие лекарства… Через год не осталось от них почти ничего. Продали родительскую квартиру и переехали в частный дом к бабушке. Муж бывший упорно не хотел платить алименты. И отчаявшаяся Леся решила-таки податься на заработки в Москву. А что еще, скажите, ей оставалось делать? Детей-то ведь надо растить.

Так и получилось, что послезавтра Новый год, а она тут, в Москве, за тысячу километров от своих рыбок ненаглядных…

Нет, конечно, ей все-таки грех жаловаться. Она не метет улицы морозными темными утрами, как таджики, не «вкалывает» в бордели, как молдаванки. Она устроилась в приличное место – администратором в фитнес-центр. Но сколько же Лесе пришлось натерпеться прежде, чем она нашла это место!

Но сегодня она не будет вспоминать об этом, настроение и так ужасное. Это был первый ее Новый год без детей…

Леся вспомнила, как заплакала ее бабушка, когда она рассказала родным о своих планах поехать на заработки в Москву. Именно от нее Леся и услышала впервые то слово, только не «гастарбайтер», а «ост-арбайтер». Во время войны бабушку Леси угнали на работы в Германию, и теперь она вспоминала то время…

Леся вспомнила горькие бабушкины слезы и поняла вдруг то, что раньше понимать то ли не могла, то ли не хотела. А может быть, и то, и другое. Что нынешнее ее житье-бытие – не какое-то кратковременное состояние, после которого настанет сказочное «и стали они жить-поживать, да добра наживать». Что она так вот и обречена мотаться между двумя странами (которые еще совсем недавно были одной), между работой и семьей. Ну хорошо, пока она молодая, пока живы мама и бабушка, чтобы присмотреть за ее малышами, Леся продержится… А дальше что? Что делать, когда ей стукнет 40, и уже за одно только это на работу просто перестанут брать? А дети как раз будут только еще кончать школу…
Неужели же всю оставшуюся жизнь Лесе придется носить при себе разрешение ФМС на работу? Неужели она не имеет права видеть, как растут ее дети? Почему она должна так жить, с какой это стати? Кто это так прописал?
Если честно, теперь уже Лесе было стыдно, когда она вспоминала свои прежние реплики о «не вписавшихся в рынок». Так вот, оказывается, как легко из него «выписаться!»…

… Электричка остановилась у полузанесенной снегом платформы. Узбеки, таджики и не вписавшиеся в московский жилищный рынок русские, возвращавшиеся с работы, повалили к дверям. Поднялась с места и Леся.
На выходе ее толкнули, и она выпала из вагона — почти на руки к немолодому уже узбеку. Он вовремя успел ее поймать.
— Как ты, дочка? Не ушиблась? – спросил узбек, подавая ей упавший в сугроб пакет с подарками, которые Леся купила в городе для Яринки и Богдана.
И от этих простых, ласковых по-человечески слов на глазах у Леси вдруг выступили слезы.
— Ну-ну, не плачь! Молодая еще, до свадьбы все заживет! — улыбнулся узбек.
— Я не ушиблась… Я просто…
— А, понятно, Новый год на дворе, а родные твои далеко… Знаю… У самого сын в Польше, дочка в Индии, внуки с женой дома, в Андижане, а я вот тут…
И от этих слов у Леси вдруг все похолодело внутри. Неужели же и ее дети будут вот так мотаться, через пятнадцать, двадцать, тридцать лет? А их дети будут напрасно ждать их под Новый год за тридевять земель… Дома.
— Но ты все равно не грусти. Ну, не может так быть вечно, понимаешь, дочка? Наши все равно придут.
— Наши? – не поняла Леся, думая, что он говорит об узбеках.
— Наши. Советские, понимаешь? – и пожилой узбек по-отечески ей еще раз улыбнулся, помахав на прощанье рукой.
… Наши, советские… Эти слова вертелись у Леси в голове весь вечер. Она не привыкла над ними задумываться. Когда Советского Союза не стало, ей было только 7 лет.
…Наши, советские…
— Леська, скорей включай телик, — вбежала на кухню ее соседка по квартире, Галя из Николаева.
— Что-то не хочется… — сказала ей Леся. — Ты без меня посмотри, ладно? Я лучше почитаю чего-нибудь.
И вышла из кухни, оставив Галю с открытым от удивления ртом.
В зале стоял большой и туго набитый книжный шкаф: остался от старушки, матери хозяйки, сдававшей им квартиру. Леся пробежала глазами по полкам. Здесь не было сентиментальных современных дамских романчиков, к которым она так пристрастилась в поездах. Леся вспомнила пожилого узбека на станции. И неожиданно — даже для самой себя! — взяла с полки красный томик: «Как закалялась сталь»…
Надо же начинать с чего-то. Надо же что-то в жизни менять. Надо же менять и саму себя, и эту жизнь.

Ирина МАЛЕНКО.

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...