«Катюшей называют редко, чаще бьют…»

0 8
Катюшей называют редко, чаще бьют… - фото

Живущие в центре города мариупольцы наверняка встречали эту девушку в районе Центрального рынка. Всегда в подпитии, грязная, оборванная, иногда – спящая прямо посреди улицы. И никто никогда не подошел и не спросил… Не поинтересовался… И мы не подошли.
Спасибо корреспонденту новостного сайта donbass.ua — Елене Харченко. Предлагаем нашим читателям ее статью. А еще – давайте посмотрим вокруг – не одна ведь девушка Катя оказалась без крыши над головой и без родных. К сожалению, таких очень много. А тут и повод для того, чтобы задуматься есть – то ли конец света на носу, то ли новый год. В любом случае, сделать доброе дело не помешает.
Пока не поздно… Пока еще мы можем кому-то помочь…

Юная хрупкая мариупольчанка Катя Минаева, лишившись родителей, а затем и крыши над головой (не без участия «добрых дядей»), оказалась вне общества. К грязной, оборванной, трясущейся от холода девчушке в маршрутке брезговала подойти даже кондуктор…

«Аллё, вам, случайно, не на следующей?»

Время на часах было позднее — около 22.30: в последний рейсовый автобус 112-го маршрута с каждой остановкой набивалось всё больше народу. «Спасибо, я постою», — любезничали между собой толкавшиеся, отказываясь занять единственное свободное в салоне место — рядом с растрёпанной, перепачканной девушкой, от которой веяло ароматом дешёвого парфюма. Троица самых «раскрепощённых», коими хотели казаться молодые люди в кожанках, громко смаковала детали главной новости уходящего дня — отсутствие обуви у сидящей перед ними «мадам». «И куда она, интересно, в таком виде?» — обратился к приятелю один из них. «Наверное, на конечную: там трасса недалеко, авось, подзаработает», — «сострил» тот, чуть не подавившись от смеха жвачкой. Разговор неожиданно прервал седой интеллигент: «Если вы сейчас же не прекратите издеваться над ребёнком, я в ход пущу свою палку! Совсем стыд потеряли! Я хоть и старый, но накостылять могу, не сомневайтесь!». То ли из уважения к возрасту, то ли из страха быть униженными, наглецы угомонились. Молчание хранили до последнего — только перед выходом один из них всё-таки не сдержался и опять обратился к бродяжке: «Аллё, мадам, вам, случайно, не на следующей? А то можем взять с собой, посодействовать в организации места в больничке!». За всё это время девушка не проронила ни слова: казалось, она давно привыкла к подобным издевкам и научилась пропускать их мимо ушей.

За мрачными мыслями я и не заметила, как проехала остановку. Решила: прокачусь до конечной, заодно посмотрю, куда направится эта бедолага в такую холодину, да ещё босиком, в одних трикотажных носочках. Как вдруг при выходе заметила: девушка беременна, причем «глубоко»: на вид не меньше 5-6 месяцев! И решилась на разговор.

— Тебя как зовут?

— Катей.

— А куда направляешься? Зачем на конечную приехала?

— Здесь через дорогу киоск, иногда меня там кормят. Если смена хорошая, дают чай с пирожками, а если нет — наливают кипятку. Сегодня нормальные девчонки работают. Пойдем, познакомлю.

— Ну, пошли. А обувь где потеряла?

— Не потеряла — забрали. Какие-то бомжихи возле Центрального рынка. Накинулись на меня втроём, скрутили, сняли куртку и ботинки. Жалко: хорошие были, тёплые.

— Это они тебя «отметелили»?

— Нет.

— А кто?

— Думаешь, больше некому? Вон, приютили тут одни на несколько дней. Сначала ничего, а потом как начали издеваться: били по животу, ногам, рукам… А месяц назад так вообще чуть не убили. Малолетки какие-то… Увидели меня — и давай швырять, как собаку. Побили, изуродовали всю. Вот, посмотри, на голове до сих пор кровь запекшаяся (показывает). По пьяни всё.

— А от самой чего разит? Тоже это дело любишь?

— Нет, что ты! Я вообще ни-ни… Так, чуть-чуть для согреву: на улице попробуй выживи. Дуба можно дать… Я ж понимаю, беременная всё-таки…

— В больнице сказали?

— Нет. Я там не была. Откуда у меня на это деньги? Предполагаю. Всё, пришли (в киоск). Ты отойди, чтоб тебя девочки не видели. Я постучу в окошко, а когда махну, подойдёшь, я тебя с ними познакомлю. Просто сначала хочу пирожков с чаем взять. Если хочешь, поделюсь…

— Нет, спасибо… Давай за тебя заплачу.

— Не вздумай! Иначе потом привыкнут, что за меня расплачиваются, и вообще ничего не дадут.

— Как знаешь… Слушай, ты где ночевать собираешься?

— Обратно на Центральный рынок поеду. А что?

— Есть предложение: пока ты там пирожков своих наберёшь, я позвоню, и мы тебя куда-нибудь определим. Не на улице ж оставаться! Помоешься, выспишься как человек.

— Спасибо, только у меня платить нечем.

— А деньги и не нужны. В реабилитационный центр поедем. Побудешь там пару-тройку дней, а потом разберемся.

На том и сошлись. Пока моя новая знакомая с аппетитом уплетала пирожки с чаем на лавочке у киоска, я, заручившись одобрением директора центра «Пилигрим» Татьяны Карпухиной, пыталась организовать нашу поездку (маршрутки уже не ходили) — уговорить кого-нибудь из водителей местного таксопарка пожертвовать чистотой своей машины ради благого дела.
Пока добирались, разговорились с Катериной по душам. Выяснилось, что она родом из Макеевки. До 13 лет её воспитанием занималась бабушка, а когда старушки не стало, у девочки отобрали квартиру какие-то аферисты.
«Она у меня была хорошая, добрая, — со слезами на глазах вспоминала кормилицу беспризорница. — По выходным водила меня в парк. А ещё она любила театр и песни Кобзона. Концерты по телику смотрела, не отрываясь… Всё время пела что-то, даже когда на кухне шкварила. Трудно без неё. Очень-очень. Родителей не помню, родственников тоже нет. Думала: пойду учиться на парикмахера, а оно вон как вышло… Ты на меня, наверное, смотришь, как на потерянную, да? Все так смотрят. Я уже привыкла к тому, что незнакомый может подойти и запросто меня оскорбить или пнуть. Если честно, смысла в такой жизни я не вижу».

Домом стала психиатрия

В реабилитационном центре нас уже ждали. Вообще приятно, согласитесь, когда, несмотря на время суток или погоду, двери учреждений подобного рода остаются открытыми. Невольно проводишь мысленную параллель с храмом: с той лишь разницей, что в господню обитель приходят и в горе, и в радости, а сюда — только в крайней нужде.

В холле нас встретил молодой парень лет тридцати: высокий, улыбчивый и дружелюбный на вид. Как выяснилось — дежурный воспитатель Роман Осипов. Гостеприимно проводив нас к будущей Катиной комнате и вручив ей комплект ключей от двери, он попросил подождать, пока «сгоняет за тапочками, постельным и чистой одеждой». Вернувшись минуты через три и отдав подопечной принесенное, Роман неожиданно отозвал меня в сторону на серьёзный разговор.
«Я эту девочку знаю, — вдруг заявил он. — Она у нас бывала однажды. Приехала грязная, голодная, холодная, слова из неё не выдавишь. Как и вы, мы сразу подумали о беременности. Вызвали врачей, обследовали, но оказалось, что у неё сильно увеличена печень, доктора поставили диагноз «цирроз». Сами понимаете: некачественные продукты, алкоголь… Потом стали копать, узнавать, кто она, откуда, сколько лет… Выяснили, что она приезжая из Макеевки, возраст — 23 года. Понимаете, наш центр — детский: здесь живут на постоянной основе беспризорные несовершеннолетние ребята, поэтому как бы нам ни хотелось, держать её дольше трех дней не имеем права. Разумеется, на улицу её никто не выбросит: в известность будут поставлены городские социальные службы, мэрия… Пока её не определят, она побудет у нас: отойдет, отогреется, окрепнет… А потом… В общем, надеюсь, вы меня поняли правильно…». Услышанное меня обескуражило.

— Даже если так, почему она снова ночует на рынке? — спрашиваю.

— Тогда врачи настояли на срочной госпитализации. Девушку увезли. Что было дальше, мы не знаем.

Часть нашего с Романом разговора подслушала его виновница. Она вышла из комнаты, чтобы со мной попрощаться. «Катюш, ты чего не в ванной?» — обратился к ней воспитатель. «Это вы мне? Ой, я уже и не помню, когда ко мне так обращались. Одни оскорбления и побои… Вышла «спасибо» сказать. Ты ж ещё приедешь?» — подняла она на меня свои глазёнки.

«Обязательно, главное — веди себя достойно, и если что — указания врачей выполняй», — пригрозила я новой знакомой. Я позвонила в реабилитационный центр на третий день. И осталась огорчена услышанным. Оказалось, что за эти два дня у Катерины случилась истерика. С нервным срывом и сильным психическим расстройством она была доставлена в больницу на стационарное лечение.
«Мы подключили городское управление здравоохранения, соцработников: вопросом этой девушки занимаются все, — сообщила директор центра Татьяна Карпухина. — Всё, что в наших силах, мы сделали, теперь остается лишь надеяться на её скорое выздоровление. Жалко девчонку…. Вот так: жил человек и сломался…».

Помогут Красный Крест и Центр для бездомных

Кроме «Пилигрима», в Мариуполе есть ещё два центра, куда можно и даже нужно обращаться в сложных жизненных ситуациях. Первый из них находится в здании бывшего медвытрезвителя по переулку Банному, 5 в Орджоникидзевском районе. По словам директора Сергея Кравченко, сегодня из 60 койко-мест свободна почти половина.
«Все условия у нас есть: душевые, столовая, спальни… Кормим хорошо, в случае надобности — восстанавливаем документы, делаем временную прописку. Ещё не было случая, чтобы мы отказали в помощи нуждающемуся. Так что пусть приходят. И днем, и ночью двери нашего центра открыты».
Кстати, историю Катерины Сергей Эдуардович взял на контроль. «Я переговорю с её лечащим врачом-психиатром, и мы подумаем, как поступить дальше. Девочка-то молоденькая, а в нашем центре преимущественно судимые и алкоголики со стажем. Не хочется, чтобы она еще раз испытала стресс. Посмотрим, куда её определить: к нам или в другую, более подходящую среду. Но в любом случае без внимания этот вопрос не останется».

В Мариуполе ещё одна благотворительная организация оказывает помощь бездомным — местный филиал международного Красного Креста. Как минимум здесь накормят и снабдят одеждой, максимум — организуют крышу над головой. Офис центра находится по улице Торговой, 14.

Елена Харченко. Фото автора.
donbass.ua

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...