Реквием советским деньгам

Реквием советским деньгам - фото

Советские люди привыкли к абсолютной стабильности цен и зарплат и к тому, что государство не замышляло против их сбережений ничего худого. Люди в шутку говорили: «Надежно, как в сберкассе», — и сами твердо верили этому. Правда, старикам еще была памятна конфискационная реформа 1947-го года. Но в последующие 30 лет в налично-денежной системе страны вообще ничего не менялось.

Как не вспомнить эти мятые, измочаленные бумажки с цифрой «1961» и мелкие серебристые монетки, звеневшие в просторном кармане!

Рублевая бумажка была самой маленькой, желто-бежевого цвета и всегда ветхая до невозможности. На нее можно было купить четыре лучших белых батона, столько же бутылок молока, или полкило сыра, или пять раз сходить в кино. Полный обед в столовой (с закуской, супом, вторым и компотом) крутился где-то возле рубля.

Кроме бумажек, в обращении было много юбилейных рублевых монет, главным образом с профилем Ленина, отчеканенных к столетию его рождения (1970). В начале 1990-х годов предприимчивые люди выяснили, что себестоимость сплава, из которого отлиты эти монеты, во много раз превышает их обесцененный инфляцией номинал. Организовались целые фирмы по их скупке, которые, по слухам, переправляли свою добычу на переплавку в Китай.

«Трешка» была уже серьезной бумажкой зеленого цвета. С «трешкой» в кармане я ходил и в школу, и в институт, и этого хватало при самых неумеренных излишествах.

«Пятерка» была по стоимости промежуточной и встречалась не очень часто. Для повседневных покупок этого было слишком много, для капитальных приобретений — мало. Приблизительно на пятерку тянул сытный обед в заурядном ресторане.

Красновато-бежевая десятка с профилем Ленина являлась основной денежной единицей из крупных. Десятками выдавали зарплату; пачки десяток хранились дома на случай важных покупок; десятками расплачивались в промтоварных магазинах. Каждое прибавление к зарплате чаще всего ограничивалось десяткой. Попадались восхитительно-свежие, пахнущие типографской краской бумажки, которые было жалко отдавать в кассу.

Более крупные купюры имели не слишком заметное хождение.

Сиренево-фиолетовая «двадцатьпятка» (четвертак) гарантировала неделю жизни (а то и две!) без проблем.

Широкие темно-зеленые «пятидесятки» говорили о солидности их владельца, а желтовато-розовые сотни, с панорамой Кремля от реки, встречались редко, до начала горбачевской инфляции я видел их всего несколько раз.

Что касается мелочи, она вся была в активном ходу. В сущности, кошельки были набиты именно мелочью. Кассы продуктовых магазинов работали почти на одной мелочи, и в чеках редко значилась цифра больше рубля (если, конечно, человек не накупал полную сумку). Эти монетные россыпи по старой, еще дореволюционной памяти делились на серебро (от десяти до пятидесяти копеек) и на совсем уж мелкую медь. Первые чеканились из алюминиево-никелевых сплавов и действительно выглядели серебряными; вторые отливались из латуни и, пока новые, сияли как солнышки, но вскоре, захватанные руками, становились грязно-бурыми.

На моей памяти за 1 копейку можно было купить только две вещи: спичечный коробок и стакан газированной воды без сиропа, на который трудно было сыскать охотника. Копейки чеканились совсем мелкими и часто поблескивали в пыли на асфальте, потому что люди ленились нагибаться за ними.

Двухкопеечная монета («двушка») была чуть покрупнее. 2 копейки использовались большей частью для телефонов-автоматов, которые висели в стеклянных будках почти на каждом углу. Многие газеты также стоили 2 копейки.

3 копейки были монеткой промежуточной и всегда казались мне уцененным пятаком. За три копейки можно было проехать на трамвае. Ценность этой монетки для детей заключалась в том, что она позволяла выпить стакан газировки с сиропом, а также маленькую кружку хлебного кваса (четверть литра), который продавался в летнее время из больших пузатых бочек. За 3 копейки в любой столовой можно было съесть салат из свежей капусты — самой дешевой закуски.

Королем всей мелочи был, несомненно, «пятак», выделявшийся своими размерами и весивший ровно 5 граммов (1 копейка весила строго 1 грамм, 2 копейки — 2 грамма, 3 копейки — 3 грамма). За «пятак» ездили и в метро, и в автобусе. «Пятак» позволял купить с уличного лотка коричнево-румяные жареные пирожки с повидлом, картошкой или капустой.

Основной мелочью в обороте было серебро. Маленькая монетка в 10 копеек (гривенник) давала право сходить в кино на дневной сеанс, или купить пирожное под названием «Ракушка», или 5 тетрадей для школы. Много чего можно было купить на 10 копеек…

15 копеек («пятнашка», пятиалтынный) были крупнее. Эти монеты чеканились в огромных количествах. На «пятнашках» работали телефонные аппараты в междугородних переговорных пунктах.

Ну а 20 копеек (двугривенный) – это уже был какой-никакой капитал. Где приходилось платить двугривенный, там уже была серьезная покупка, а не какая-нибудь безделица. Прежде чем расстаться с двадцатью копейками, следовало немного подумать.

Что же касается 50 копеек (полтинников), то на них вполне ребенок мог получить море удовольствия – и кино, и мороженое, и пироженое, а, может быть, еще и на аттракционе покататься. Полтинники, как и металлические рубли, попадались юбилейные. Некоторые их коллекционировали. А в голодных 90-х, продав коллекцию, могли накормить семью.

Михаил ГЛЕБОВ.

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...