Семнадцать мгновений жизни писателя

Семнадцать мгновений жизни писателя - фото

…С Юлианом Семеновичем Семеновым мы познакомились в конце 70-х в Бонне, где я работал корреспондентом Гостелерадио СССР, а он приехал собственным корреспондентом «Литературной газеты». Обосновавшись в отдельном доме в деревне, на окраине тогдашней столицы ФРГ, он продолжил работу над архивом, скрупулезно собирая в германской прессе все, что имело отношение к периоду нацизма, войны, работы абвера. А поиски янтарной комнаты не прекращались ни на один день. Работал он всегда интенсивно и период творчества держал его за письменным столом сутками, с короткими перерывами на сон, 10 – 12 дней подряд. Поддерживал себя черным кофе и отравлял десятками выкуренных сигарет. Портативная пишущая машинка выдерживала дикие перегрузки.

Он беспрерывно работал, писал газетные материалы, письма, вел дискуссию с читателями. Потом наваливалась усталость, отчаяние одиночества, апатия. Он начинал ругать КГБ, БНД, МОССАД, клял себя за какие-то прегрешения. Неожиданно звонил мне ночью и просил: «Старик, приезжай срочно!» Я приезжал, дверь дома была открыта, а перед ним на столе стояли два бокала, в которых он размещал содержимое большой бутылки виски и молча курил. Я также молча подсаживался. Наутро он страдал от сильных головных болей, тяжести в области сердца и от общего дискомфорта.

Но наступал час «икс», и рабочая активность, очередной творческий всплеск возвращали его за письменный стол. Начинался новый период, когда писатель оставался наедине с машинкой по 14 часов в день, и в такие дни он загадочно улыбался и был доволен собой.

***

В Советском Союзе телевидение уже в третий раз показывало сериал «Семнадцать мгновений весны». И люди опять просиживали вечера у экрана и вновь, как и в первый раз, переживали судьбу Штирлица. Сам автор гордился этим фильмом, популярность Юлиана Семенова была действительно заслуженной. Рассказывая в Бонне немецким коллегам о своих успехах в кино и отвечая на их вопросы, ему пришла мысль показать этот сериал на телевизионных экранах ФРГ, но для начала на уровне журналистского просмотра. Сказано – сделано.

Договорились с местным представительством «Совэкспортфильма», у которого была неплохая вилла с кинопроекцией в престижном пригороде немецкой столицы. Юлиан заказал в Москве прокатную копию, которую вскоре и доставил грузовик «Совавтотранса» в Бонн. В 12 металлических круглых ёмкостях, предназначенных для транспортировки и хранения фильмов, прибыли все 12 серий. Мы начали подсчитывать время, необходимое для показа всего фильма. Получилось, что вместе с паузами на перезарядку проекционных аппаратов, с перекурами и перерывом на обед требовалось время в рамках суток. И мы засомневались в реальности подобной затеи. Я взял на себя смелость и предложил сделать один фильм объемом в 90 минут, объясняя, что трудности возникнут лишь с фонограммой, так как придется резать «по живому». Юлиан сразу же согласился и внес любопытное предложение — комментировать фильм во время показа будет его давний приятель, немецкий профессор из Штутгарта.

Составили список приглашенных, и на следующий день уже были разосланы приглашения журналистам, издателям и главным редакторам газет и изданий от Гамбурга до Мюнхена.

И вот настал день «страшного суда», пятница, конец недели. Юлиан заметно нервничал, что было на него совсем не похоже. Из приглашенных 26 человек приехало 17. Это были издатели и журналисты – политологи. Среди гостей оказались даже графиня и баронесса с собачкой.

Погасили свет, застрекотал проектор, профессор М. начал свой комментарий под изображение, чуть слышно вырывались из фонограммы обрывки слов и фраз на русском языке. Ни одной реплики со стороны гостей, только размеренный голос профессора и стрекот проектора. Я наблюдал за Юлианом и переживал не меньше его самого, считая себя причастным ко всем допустимым ошибкам. А также рассматривал и зрителей, пытаясь определить по лицам адекватность их восприятия изображения. Зажегся свет, молчаливая пауза повисла в воздухе. На лице Юлиана отразилось вся ответственность момента. Он наклонился ко мне и шепотом сказал: «Полный провал, … не поняли, никакой реакции на лицах». Я его успокаивал, как мог, и говорил что-то про немецкий менталитет и дорожную усталость и предложил немедленно ввести в действие «резервный» фронт.

Еще в процессе подготовки к этому показу или, как теперь модно говорить, презентации, мы учли, что приглашенные гости приедут голодными и усталыми, и заготовили заранее провизию. Кроме холодца и квашеной капусты с клюквой, женщины напекли пирогов с грибами, с мясом, с капустой. Одним словом, традиционный русский стол.

Гости отреагировали должным образом. Все охотно выпили, захрустели огурцы, застучали вилки. Послышались первые реплики. Первым подал голос моложавый главный редактор ежедневной газеты из Кёльна.

— Господин Семёнов, а мы не будем иметь возможность посмотреть фильм еще раз? – осторожно спросил он.

И вдруг обрушился гвалт, все разом заговорили, и выяснилось, что каждый хотел бы еще раз посмотреть этот фильм.

Это был уже деловой просмотр, с репликами, вопросами, эмоциями. На сей раз комментировал фильм сам Юлиан, переходя с немецкого на английский. Когда зажегся свет, наступила пауза осмысления увиденного и пережитого, ведь война прошла через душу каждого. У заново сервированного стола началось обсуждение.

После очередного застолья гости перезнакомились и откровенно попросили показать фильм еще раз. Теперь уже слышались вопросы о режиссере, о композиторе, о фамилиях исполнителей.

Позже сериал «Семнадцать мгновений весны» был продан в ГДР, но в ФРГ его так и не показали.

***

Вскоре Юлиана постигла неприятность. Однажды ночью он возвращался в машине домой после приема у христианских демократов. Нужно сказать, что все официальные власти Германии не испытывали к писателю Ю. Семенову особой любви, а здесь подвернулся такой случай. Анализ крови, изъятие документов, крупный штраф. На утро оказалось, что все документы уже переданы в суд. Стало ясно, что это была спланированная акция, которую провели спецслужбы, соблюдая завидную оперативность. Суд лишил Ю. Семенова права на вождение автомобиля в течение шести месяцев и обязал уплатить штраф. Обиженный Юлиан улетел в Москву.

***

Прошло несколько лет. Последний раз я видел Юлиана в ноябре 1990 года в Бонне, в дни официального визита М.С. Горбачева. Возбужденный событием, писатель рассказал мне о своих грандиозных планах. О создании издательства и газеты «Совершенно секретно», о возрождении в Москве, в Лефортово, немецкой слободы ремесленников, о строительстве скоростного автобана Москва-Берлин-Париж. Он сыпал цифрами, был весел, и ничего в его облике не предвещало беды.

В самом начале 1991 года я был командирован в Вену. И здесь узнал, что тяжело больной Юлиан Семенович Семенов находится в известной клинике в Инсбруке, в Тироле.

…Я не смог посетить его в больнице. Я не был на его могиле. Я так и не согласился быть сторожем его дачи в Мухалатке, в Крыму. У меня нет его полного собрания сочинений, которое он мне обещал. Но я храню в памяти множество деталей нашего общения. Он был личностью глобального масштаба. Будь он жив, при его энергии, таланте и организаторских способностях он наверняка бы уже построил скоростную дорогу Париж-Берлин-Москва. И Европа стала бы для России ближе на несколько часов пути. Но у Юлиана Семенова не хватило для этого лишь семнадцати мгновений его собственной жизни, розданной по крупицам героям своих произведений и друзьям.

Юрий КОВАЛЕНКО

Вена, Австрия

30.07.2002

Журналист, фотокорреспондент, кинооператор

телепрограммы «Время» (СССР) и просто замечательный и интересный человек…

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...