Десантник

Десантник - фото

Идет сбор всех погибших частей…

Б.Г.

Мамка моя деда не любила страшно. Еще бы – в 1991 – когда в Средней Азии русских резали – дед, никому не говоря ни слова, разменял свою трехкомнатную в Центре, в которой он, после смерти бабушки, жил один, на однокомнатную и двухкомнатную на окраине – и отдал, именно отдал, то есть подарил двушку семье из Таджикистана. Семья – дети какого-то его фронтового друга.

Мама валерьянку пила стаканами, а потом к деду до самой его смерти в гости не ходила.

Дед был коммунистом. Говорят, при Брежневе написал в ЦК целое письмо, где обозвал их всех гадами и козлами, которые доведут Союз до ручки, и его стали по райкомам таскать – даже из партии исключить хотели – так он им дулю показал и сказал: «Мне партбилет в Сталинграде политрук Мыкола Горенко дал, героически погибший через неделю на Тракторном. Только он у меня партбилет и отобрать может!»

Отстали от деда – все-таки старик, махнули рукой.

Когда путч случился – дед у телевизора сидел с каменным лицом и смотрел «Лебединое озеро».

И когда Горбачев из Фороса вернулся, и когда Ельцин дедову партию запретил в прямом эфире – дед так с каменным лицом у телевизора и просидел. Ни слова не сказал.

И только раз я видел, как он плакал – когда зимой советский красный флаг над Кремлем спустили. Да и то – не плакал, так — просто слеза одна на стариковскую щеку.

Дед прошел всю войну, был десантником. До генералов не дослужился – майором ушел на пенсию. Потом работал в школе военруком.

Любил я деда. Умер он тоже никого не напрягая, утром не ответил на контрольный звонок, когда батька приехал – лежал в постели холодный уже, а рядом на тумбочке сберкнижка с «гробовыми».

Собственно, все это предыстория к тому, что произошло два года назад.

Как-то я лег спать поздно – и сразу крепко уснул. И вот во сне я чувствую – сидит у моей кровати кто-то. Я сажусь, глаза открываю – дед сидит возле кровати. Только лет этак на 30-40 моложе. И одет странно – в какую-то чудную форму военную.

— Здорово, Алёшка, – говорит.

— Привет, дед, — говорю я (а сам понимаю, что это сон, между прочим).

— Тут, Алёшка, такое дело – подняли меня из мертвых.

— Кто поднял? – спрашиваю.

— Эти, — и дед так рукой вверх показывает. – Со звёзд которые. Понадобились им солдаты, потому как какая-то страшная угроза объявилась – не-гу-ма-но-ид-ная.

Дед это слово с трудом сказал.

— И вот они отовсюду солдат собирают – потому что самим им, видать, не справиться. И меня в том числе подняли. И пойду я снова на фронт. Послужу опять.

Тут я чего-то пробормотал, типа: «А ты вернешься?»

Он посмотрел на меня и говорит:

— Жив буду – вернусь. В России повоевать придется – с не-гу-ма-но-и-да-ми. Только теперь нашими.

И ушел в темноту.

Я проснулся, на часах 5 утра, в комнате никого. Полежал с открытыми глазами, снова заснул – но уже больше никаких снов не видел.

Утром, правда, странное было – батька мой за завтраком сидит – и весь какой-то не такой. Задумчив. А потом спросил меня:

— Тебе никакие сны чуднЫе не снились?

— Нет, — говорю. – Ничего не снилось.

— Вот и славно, — ответил и закрыл тему.

Вот, собственно, и все. Вся история, так сказать.

Но чего-то меня зацепило. Стал я после этого сам не свой, честно. Книжки стал искать по военному делу. Кончилось тем, что перевелся со своего второго курса техвуза в военное училище. Когда пришел и сказал об этом предкам, мать чуть в обморок не свалилась, только одно и сказала:

— Вот кровь-то дедовская, проклятая!

А отец ничего не сказал – понял, что бесполезно.

Так что я теперь учусь в военном училище, год еще – и лейтенантом стану. Народ там у нас разный – в основном, карьеристы, конечно. Но несколько парней правильных есть.

Я это все вообще к чему. Понимаете, деду, когда он со своего фронта космического вернется, помощь понадобится. Потому что тут у нас дела уже совсем фиговые. Повоевать-то надо будет, похоже — сами по себе наши негуманоиды не рассосутся.

Ну а если дед не вернется – погибнет он там в своих межгалактических сражениях, например, или это вообще мне сон такой приснился, и не было ничего. То что это меняет? А ничего не меняет. Просто значит – нам самим придется.

(с) kommari

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...