Пункт первый

Пункт первый - фото

Ему позвонили по телефону.

— Рабочие бунтуют на приисках, хотят подписания колдоговора, — сказал голос в трубке.

— Шлите их к черту! Не нравятся – пусть уходят – завезем папуасов. Папуасы будут работать без колдоговора за одни харчи!

— Но…

Он уже бросил трубку.

Снова стал разглядывать ежедневник. Нашел там что-то важное для себя, нажал кнопку интеркома:

— Наберите его превосходительство генерала Голынцева.

Тут же отключился.

Встал. Размял отекшие от сидения ноги. Подошел к окну. За окном было солнце, жара, небо без единого облачка. Прямо перед окном висел плакат какой-то туристической компании: «Вы бывали на Таити? Если нет, пора ехать!» Равнодушно отвернулся.

— Голынцев на проводе, — сказала секретарша в «интеркоме».

Он снял трубку.

— Здравствуйте, Николай Петрович! Не узнали?

Голос его странным образом переменился – в нем не было уже не капли стали, а, наоборот, появилась какая-то напевность и патока.

— А, ты это! Ну, здравствуй, здравствуй!

— С днем ангела вас, Николай Петрович! И супруге вашей, Антонине Егоровне, мои самые горячие приветы.

— Спасибо, спасибо, передам, обязательно передам. А ты приходи-ка завтра в ресторацию – я там собираю однокашников по кадетскому корпусу, да сослуживцев по министерству. Так что увидишь там хороших людей, и они на тебя, красавца, посмотрят.

— Спасибо вам, Николай Петрович, всенепременно и обязательнейшим образом буду.

Снова зазвонил телефон.

— Да? – сказал он, не скрывая раздражения.

— На шахте «Залесская» взрыв метана. Возможно, больше сотни погибших…

— Быстро. Немедленно. Продавать акции шахты. Бросай всех своих брокеров и продавай. Через час они будут стоить меньше туалетной бумаги.

— А что с погибшими… – начал голос.

— Да фиг с ними! Закопают чумазых, водки попьют и забудут. Акции. Продавать. Немедленно!

***

Старший отключился.

— Пойдем подышим свежим воздухом.

Они вышли из белого кабинета через балкон, спустились по лестнице и оказались на площадке для флайеров.

— Да уж, не самая приятная работа у вас… — с сочувствием сказал Младший.

— Надеюсь, уже немного осталось. Понимаешь, мальчик с самого начала поражал всех своей асоциальностью. Воровал у ребят вещи, сладости, пытался что-то выменивать и разменивать, врал, один раз избил кого-то. Настолько мощного взрыва атавистического сознания не было в истории педагогики последние сто лет, если не больше.

— Неужели нельзя было пойти на психокоррекцию. В порядке исключения?

— Нельзя. Так называемая поправка Замятина: вмешательство в психику человека и переделка сознания с использованием средств психокоррекции абсолютно запрещается.

Поэтому было решено создать реальность, в которой он будет счастлив. Пригласили реконструкторов и историков, сконструировали наиболее подходящую для него квазиреальность – и он уже живет в ней пятый год. С ограничителями, естественно – чтобы не давать ему совсем расчеловечиваться. В Темное время таких возможностей было много, особенно для людей, у которых были так называемые деньги.

— А почему вы говорите, что скоро с ним закончится? — Младший кивнул назад, на здание Центра.

— Хроноинженеры нашли, наконец, решение. Найден какой-то тупиковый хроноотрезок – там по какой-то причине первая стадия коммунизма потерпела поражение и вся цивилизация зашла в тупик. Вот его туда и забросят. В самый для него подходящий период истории. Это страшно энергоемко – практически годовая энергетика всей Солнечной Системы, но иного варианта мы так и не нашли.

— Первый пункт? – спросил Младший.

— Да, пункт первый Коммунистического Кодекса. «Каждый человек имеет право на счастье».

— Но неужели нельзя ничего сделать – кроме как отправлять такой подарок, прямо скажем, пусть и в тупиковый хроноотрезок? Там ведь тоже люди.

— Людей мы понемногу вытаскиваем оттуда. А сделать? Ничего. Мы даже сексуальные аномалии научились благополучно корректировать – не разрушая личности людей, не подавляя, а трансформируя и сублимируя. А вот такой букет – в виде жадности и подлости – ничего не смогли. Это очень обидно – лечим ранее неизлечимые болезни, летаем к звездам, меняем свойства пространства и времени – и не можем победить этот синдром. Его даже назвали в честь этого молодого человека.

— А как его фамилия?

Старший остановился.

— Вечно я путаю, как там ударение в его фамилии.

Достал из халата электронную записную книжку. Понажимал на кнопки.

— Ударение на второй слог: Чубайс. Синдром Чубайса. Синдром жадности и подлости – последний, я надеюсь, привет нам от эры капитализма.

kommari.livejournal.com

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...