Письмо из Байконура

Письмо из Байконура - фото

Здравствуй, дорогой дружище Василий!

Пишу тебе по старинке, на бумаге, потому как электронная почта, как ты и сам знаешь, читается кем угодно, а про старую, бумажную, эти лоботрясы не помнят. Все ж таки попросил бросить письмецо сиё через старого знакомца, на материке, в первый попавшийся почтовый ящик в России. И пишу не тебе напрямую, а бабке твоей, Анне Егоровне, в деревню Каголово, Псковской области. Ума у нее хватит тебе письмо передать, когда у нее в гостях будешь.

Произошло это 2 недели назад, во время моего дежурства. Потому только я обо всем этом и знаю с начала и до конца.

Вдруг средь бела дня связисты орут — сверху кто-то запрашивает посадку. Мы сначала не поняли – разрешили.

И вот сверху садиться корабль – только никакой не «челнок», а что-то совсем другое. Ты такого даже в кино, Васька, не видел. Как птица. А на крылья, Вась, звезды красные, а на корпусе пятиметровыми буквами «СССР» написано.

Я с казахским напарником на машину – и с КПП к ней. Подъехали. Смотрим: открывается люк, на землю лестница опускается и по лестнице два в скафандрах спускаются и на меня с Олжасом смотрят офигевши.

— Вы кто? – спрашивает один, постарше который. На русском.

Ну я представляюсь, Олжас тоже.

— А мы где? – спрашивают.

— Байконур, Республика Казахстан, — отвечаю.

— А чего на вас такая форма странная?

Чувствую я, Васька, что-то не то. Потому что у них на скафандрах тоже СССР написано, и на рукавах знамена красные с серпами и молотом.

— А вы кто? – спрашиваю вместо ответа.

Они представляются – майор Егоров и капитан Салакявичус. А тут на лестнице еще один, и у него на скафандре эмблема другая.

— А это кто? – показываю. А тот, третий, и отвечает, по-русски, но с небольшим акцентом:

— Космонавт-исследователь Карл Хаммершмидт, Германская Демократическая Республика.

Стою я, Вась, обалдевший, а Олжас что-то понял раньше меня. Потому как спросил:

— А какой сейчас год?

Тот, который Егоров, не задумываясь:

— 2012-й.

— А вы сами из какой страны? – Олжас не унимается.

— Из какой? Из нашей. Из Союза. А Карл из Восточной Германии.

— Так ее нет, Германии Восточной. Как, впрочем, и СССР.

Стоим, молчим. Потом второй, Салакявичус, спрашивает:

— А у вас тут какой год?

— 2007-й! – хором отвечаем мы.

И вдруг Егоров как начинает кричать:

— Это все физики, это они говорили — всего лишь эксперимент научный, проверить одну теорию…. преобразователь метрический…

И далее, в том же духе.

Я пока торможу, но чувствую, что-то совсем не то происходит. Что-то у них случилось. Но и его ребята явно тоже не понимают пока. Смотрят на него недоуменно. Он им и говорит:

— Мы товарищи, в Байконуре, только это совсем другой Байконур. Параллельный, судя по всему.

Потом снова на нас посмотрел и спрашивает:

— А чего на вас форма разная?

— Так страны же разные – Республика Казахстан и Российская Федерация. – Олжас отвечает.

— Отлично! – говорит Егоров. – И давно у Вас такое счастье?

— Да уж 20 лет будет.

— Замечательно. А строй какой? – продолжает Егоров.

— Демократию строим. С рынком. И Россия и Казахстан. И остальные страны бывшего Советского Союза.

— С рынком? Бывшего? – перепрашивает Егоров, потом поворачивается к своим и говорит:

— Надо, товарищи, нам отсюда убираться. Нам тут делать нечего.

Потом ко мне повернулся, честь отдал.

— Спасибо за помощь при посадке, но нам домой. Счастливо оставаться.

Все трое разворачиваются и залезают в свою ракету. С надписями «СССР» и красными звездами. И тут наш шофер выскакивает из машины и бежит к лестнице:

— Заберите, кричит, меня, на фиг мне эта демократия, я хочу в СССР.

Хватается за лестницу – и вместе с ней исчезает в брюхе корабля. Люк закрывается – и начинает их корабль разворачиваться, потом разгоняется, и через несколько минут исчезает туда, откуда прилетел.

Мы с Олжасом постояли еще минуту – а к нам из Центра уже едет куча машин. От пожарных и скорых до БМП. И вертолетов в небе как мух.

Объяснительные, как ты понимаешь, мы с моим напарником до сих пор пишем…

А вот знаешь что, Васька, меня больше всего огорчает во всем этом. Что я ведь совсем рядом с тем кораблем и с той лестницей стоял. И всего-то надо было – прыгнуть, руками зацепиться – и наверх. На корабль этот. На хрен из этой демократии и рынка. В Союз.

Твой друг Иван.

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...