Ведьмовские шабаши в России

Ведьмовские шабаши в России - фото

Охота на оборотней и колдуний была не в диковинку на Руси

Настоящие ведьмы, те, что творили свои нечистые дела даже и в недалеком прошлом, не размещали объявлений в газетах — такая мысль им бы и в голову не пришла. Наоборот, они всячески скрывали свои способности, а ворожили темными ночами…

По уши с ножом

Случилось это около пятидесяти лет назад в Шиловском районе. Подросток из деревенской семьи подрался со своим ровесником — сыном признанной ведьмы. Мать мальчика, хоть и знала, чем славилась соседка, пошла с ней ругаться. Бранились-бранились, и тут в пылу ссоры ведьма ей и сказала: «Я сделаю так, что ты детей своих не узнаешь». А их у той было четверо… Через несколько лет у женщины развился сильнейший склероз. С годами память все ухудшалась. Свою жизнь она закончила в рязанском психдиспансере, несколько лет перед смертью не узнавая даже своих детей…

Вот за такие-то штуки на ведьм и ополчалось все село. Когда говорят об охоте на них, почему-то всегда вспоминают лишь Европу с ее инквизицией. Но в средневековой России — и в частности, на Рязанской земле, — тоже пылали костры. Причем не только в эпоху Ивана Грозного, но и при Алексее Тишайшем. В глухих рязанских деревнях были и другие методы наказания. Например, в Шацком районе ведьмам отрезали уши. Но там, по преданиям, и ведьмы эти были не простые, а оборотни.

Это сейчас оборотень — обязательно волк (по голливудским стандартам), а у наших рязанских ведьм фантазия была куда богаче: и в свинью они превращались, и в корову, и в кошку, и даже в колесо. Причем, случалось, превращались чуть ли не у всех на глазах. Шацкая земля сохранила немало историй о том, как ведьм заставали за обращением, и немедленно — уши долой. А как-то деревенский парень заметил, что за ним по дороге катится колесо. Он и повесил его на частокол. А на другой день смотрит: а это уже человек висит…

В селе Черная Слобода женщина хотела женить одного парня на своей дочери. А он ходил к другой, в соседнее село. И каждый раз, когда возвращался, черная свинья поджидала его на перекрестке и бежала за ним домой. Однажды он взял с собой нож и, увидев свинью, кинулся к ней и отрезал уши. На другой день об этом говорило все село, но больше о том, что его несостоявшаяся свекровь лежит дома и не выходит. С тех пор она уши скрывала под платком…

Свахи-ворожеи

На Рязанщине издревле верили, что настоящей ведьме подавить волю человека и заставить его делать то, что ей хочется, — раз плюнуть. Ведьма пошепчет-пошепчет — и жених готов! Поди потом докажи, что околдовали… И это искусство передавалось из поколения в поколение, оно прошло через советские годы, и сейчас в деревнях на эту тему расскажут много интересного.

В том же Шиловском районе около 12 лет назад произошла такая история. Парень с девушкой собирались пожениться, и за несколько дней до свадьбы жених поехал в соседнее село повидать родных… и пропал. Ни слуху ни духу. Решили — сбежал. А девушка через год вышла за другого парня, который очень похож был на первого… С ним она долго не прожила, вскоре развелась. Но вот приехала из села, в которое перед свадьбой отправился пропавший жених, женщина и рассказала, что парень… женился. Хотя приехал он с прямо противоположной целью — пригласить друзей на свадьбу. Но через день пошел свататься к совсем незнакомой девушке. «У нас полсела колдует, — рассказывала она. — А парень тот до сих пор как обкуренный ходит. Так с ним разговариваешь — ничего, а про семью — как под гипнозом говорит, глаза стеклянные… Установку ему какую сделали или еще что…» Об этом рассказала та самая девушка, на которой он не женился, но просила не называть ее имени.

В общем, поделом им, ведьмам, уши отрезали…

Кто овец пасет…

Ведьмы передавали свое умение по наследству, от матери к дочери, или вместе с каким-нибудь талисманом — постороннему человеку. В принципе, это могла быть любая заговоренная вещь, но в Рязанской губернии считалось, что надежен только цветок папоротника или конопли. А если к ведьме приходила женщина и просила научить колдовским приемам, та сперва устраивала ей испытание: обе брали по куску хлеба, завернутому в белую ткань, и шли в лес. Там клали хлеб на землю. На ведьмин кусок, по преданию, вскоре набрасывались насекомые и ужи, а хлеб обычной женщины оставался нетронутым. «Смотри, так мою душу после смерти бесы будут терзать», — предупреждала ведьма женщину. Если претендентку это не страшило, колдунья бралась учить.

А вот колдунов немного было на рязанской земле, не очень-то мужики лезли во всякую мистику. Впрочем, их заменяли пастухи — еще в XIX веке «колдун» и «пастух» были практически синонимами. Оно и понятно: что в селе ценилось так же высоко, как скот, за которым смотрел этот человек? Но к такому «колдуну» и отношение было совершенно другое. Если против ведьм втыкали ножи в притолоку, чтобы не зашла в дом, или вешали веточки чертополоха (некоторые так делают до сих пор), то появление пастуха в избе было чуть ли не благословением! Деревенские всегда старались задобрить его яйцами и хлебом. Пастуха даже поминали в ежедневных молитвах, желая ему всяческого здоровья. При этом его побаивались, считая, что он связан с потусторонним миром и потому владеет тайными знаниями. Вера эта была столь прочна, что даже в 1930-х годах от пастухов еще требовали демонстрации специальных магических ритуалов для сохранения стада. И он обходил дома и читал заклинания над овцами и коровами… Даже кнут пастуха во многих рязанских районах назывался «русалкой» — отголосок его «дружбы» с нечистью.

С кнутом и ухватом

Но ведьмовали порой и в самых благих целях: например, когда в округе свирепствовала эпидемия тифа или холеры. Тогда, чтобы уберечь свое село от напасти, незамужние девушки в одних белых рубашках, босые и с распущенными волосами тайком собирались за околицей поздно ночью. С собой они брали соху, которой должны были опахать кругом всю деревню и тем защитить ее от напастей. Впереди одна девушка несла маленькую иконку с прилепленной к ней свечкой, другая впрягалась в оглобли, а остальные с боков помогали ей тянуть соху. Одна девушка стегала кнутом воздух, чтобы отогнать черта от их шествия, да и другие тоже были обязательно вооружены против нечисти — кто ухватом, кто кочергой. При этом они тихо пели молитвы.

В общем-то все не так и страшно… Но если им вдруг на пути попадался незнакомый человек, ему доставалось кнута!

В гостях у черта

Ведьмы не были бы ведьмами, если бы не водили тесного знакомства с нечистой силой. Поэтому даже больше сглаза или порчи боялись на Рязанщине «напусков» всякой чертовщины…

Этнографы записали рассказ о леснике из Выши (это Шацкий район), которого собственная бабка, видно с большой обиды, отправила в бесовскую упряжку. И предупредила, чтобы через три года он сорвал чертополох или лен, — тогда сможет вернуться к людям. В общем, прокляла и к чертям послала. А тот сперва подумал, что бабушка шутит. Поехал в пристежке к пруду около мельницы купаться. И пропал. Люди пришли, смотрят: одежда лежит, упряжка стоит, а его нет, решили, что утонул бедолага. Справили по нему панихиду, поплакала жена, и постепенно все успокоились. Но через три года он, видимо, нашел по бабкиному наказу чертополох, потому что пришел к жене. Та перепугалась и не пустила его: выглядел он ужасно и весь зарос шерстью. Попытался объяснить жене — мол, чертей возил, а она ни в какую, не верит, только визжит и дверь не открывает. Пошел он тогда к соседям. Те узнали его, не испугались, дали одежду и повели к сельскому батюшке. Тот сначала тоже не поверил, убеждал парня, что вообще-то он давно покойник. Тогда парень и говорит: «А помните, батюшка, ехали вы с сеном и перевернулись? Так это мы с чертями вашу телегу опрокинули», — и точно назвал место. «Было такое», — согласился священник. «А помните, вы крестить ребенка ехали, так ваши сани на бугре перевернулись? Это тоже мы». Убедился поп, перекрестил его, да еще и крест надел. Поблагодарил его парень, вздохнул с облегчением: «Наконец-то! Тяжело там было. А к пруду я теперь близко не подойду — иначе они, черти-то, меня сразу разорвут». Жену, в конце концов, уговорили принять благоверного назад, а вот как после этого сложились его отношения с бабкой — этнографы, увы, умалчивают.

Ю. ВЕРЕВКИНА, г. Рязань