Без вскрытия не обойтись?

0
Без вскрытия не обойтись? - фото

Достойно проводить близкого человека в последний путь – святой долг близких и родственников. С недавних пор, чтобы добиться права предать тело усопшего земле, нужно проявлять чудеса выдержки. Дело в том, что в большинстве случаев для получения свидетельства о смерти, без которого невозможно официальное захоронение, нужно дождаться приезда медиков и правоохранителей, да еще и отвезти тело судмедэкспертам. Связано это со вступлением в действие совместного приказа Генеральной прокуратуры Украины, Министерства внутренних дел Украины и Министерства здравоохранения Украины № 102/685/692 от 25.10.2011 «Про затвердження Порядку взаємодії між органами внутрішніх справ, закладами охорони здоров’я та органами прокуратури України при встановленні факту смерті людини».

Нет обследования – нет свидетельства

Горожане, мягко говоря, не в восторге от этой идеи государственных мужей, и их можно понять: затягивание процедуры, бумажная волокита и сумятица – дополнительный стресс для скорбящих. Будоражат общественное сознание и сообщения в СМИ. Например, в Черкассах после проведения вскрытия с родственников покойных незаконно требовали от 1 тыс. до 1,5 тыс. гривен, в противном случае грозились не отдавать усопшего. Какая же это степень цинизма должна развиться в человекообразной особи, додумавшейся держать труп в заложниках?!

До недавнего времени в случае смерти пожилого человека достаточно было обратиться к врачу поликлиники, который со слов визитера и на основании паспортных данных мог выписать соответствующее свидетельство. Теперь все иначе. О фактах смерти, как и прежде, следует сообщать в лечучреждение, которое сразу же информирует органы внутренних дел.

Отныне выписать свидетельство о смерти, не обращаясь к правоохранителям, медики могут лишь в одном случае: если человек умер от болезни, пребывая на лечении в учреждении здравоохранения. Даже если гражданин ушел в мир иной у себя дома, и его тело не имеет признаков насильственной смерти или подозрений на нее, для осмотра покойного и места происшествия выезжают врач (фельдшер) и работники органов внутренних дел.

Они же принимают решение о том, нужно ли направлять тело на судебно-медицинскую экспертизу. Последняя является обязательной, если на теле покойного есть признаки насильственной смерти или кончина была внезапной, если человек умер не по месту постоянного проживания или если личность покойного не установлена. Не направляют на данный вид исследований тела усопших в возрасте более 50 лет, скончавшихся у себя дома. Но это при условиях, если они были поставлены на диспансерный учет (например, больные раком или туберкулезом), в последний раз осматривались врачом не более чем за месяц до кончины, и если на их телах нет признаков насильственной смерти или подозрений на таковую.

Если же имеются подозрения или основания полагать, что человеку «помогли» уйти из жизни, на место немедленно должны выехать следственно-оперативная группа, судмедэксперт и другие специалисты.

Не лишне будет сказать, что до прибытия работников милиции или прокуратуры запрещено нарушать обстановку по месту нахождения усопшего, перемещать его тело.

С какой целью усложнили процедуру выдачи свидетельств о смерти, зачем привлекается такое множество специалистов? Ответ прост: чтобы предупредить сокрытие криминальных смертей. Что не могут обнаружить следователи и медики на месте, под силу судмедэкспертам.

Что вымощено благими намерениями?

«Хотели как лучше, получилось как всегда», – эти крылатые слова известного политика приходят на ум, когда, казалось бы, дельные инициативы, спущенные вниз, если не доводятся до абсурда, то порядочно осложняют жизнь всем участникам этого процесса. Однако проблема лежит на поверхности: для реализации задуманного недостаточно ресурсов, прежде всего трудовых. Только в верхах этого почему-то не учли.

Мы поинтересовались, справляются ли мариупольские службы с возросшими объемами работы и какие трудности возникают в ходе исполнения вышеуказанного приказа?

Как отмечает заместитель начальника управления здравоохранения Мариупольского горсовета Татьяна Елисеева, каждый центр первичной медико-санитарной помощи (ЦПМСП) разработал схему взаимодействия служб. Как только работники центров получают данные о факте смерти, они сразу же сообщают об этом в органы внутренних дел и совместно с ними выезжают на место. Если же пациент умер в стационаре, его тело передают в патологоанатомическое отделение.

Татьяна Владимировна заверяет, что медики стараются работать более оперативно, и не скрывает, что без проблем не обходится: «Работники органов внутренних дел говорили нам, что выезжают не только на смерти, но и на различные происшествия. Поэтому иногда нашим медработникам трудно согласовать время с правоохранителями». Заместитель начальника также заверила, что для выездов по фактам смерти медиков достаточно. А на вопрос, были ли факты, когда люди не могли дождаться специалистов более суток, ответила: «Мы такую информацию по городу собирали, но центры не докладывали нам о существовании такой проблемы».

Правоохранителям не легче. Нагрузка на работников милиции с введением приказа возросла на 46%: если в январе 2011 года было зарегистрировано 266 выездов с целью регистрации фактов смерти, то в январе 2012 года – 495 выездов. За сутки в Мариуполе регистрируется в среднем до 20 смертей, процедура осмотра одного тела длится, как правило, около часа.

По информации начальника Мариупольского горуправления милиции Александра Бугая, следователям приходится проводить осмотры места события при участии судмедэкспертов, поскольку никто из врачей не берет на себя ответственность по выдаче свидетельств о смерти, и должной помощи следователю во время осмотра трупа врачи оказать не могут из-за отсутствия специальных знаний и навыков. Приходится направлять тело на вскрытие.

Александр Александрович также отмечает: «Не единичны случаи, когда задерживается выезд следственно-оперативной группы на место происшествия в связи с тем, что работникам милиции приходится ждать, пока освободится врач или фельдшер, который в первую очередь оказывает медпомощь живым.

«Новое веяние» от законодателей вызвало общественный резонанс: по данным милиции, выросло и количество жалоб от родственников умерших, поскольку то правоохранители, то медработники не успевают своевременно выезжать на место для регистрации смерти. При больших нагрузках успеть везде трудно: ежедневно в милицию приходит от 50 до 80 сообщений о преступлениях и правонарушениях, и на каждый из них выезжает следственно-оперативная группа. В то же время Александр Бугай подчеркивает, что принимаются меры для более быстрого реагирования: «Проблема своевременного выезда на место по факту смерти граждан не- однократно рассматривалась на оперативных совещаниях руководства Мариупольского ГУ, на данный момент заинтересованные службы работают над совершенствованием процедуры своевременного реагирования на факты смерти граждан».

Заведующий Мариупольским отделением судебно-медицинской экспертизы Владимир Сосницкий также отмечает, что нагрузка на десятерых судмедэкспертов, обслуживающих не только Мариуполь, но и три сельских района, значительно возросла: «Если раньше к нам на исследование направляли 30% умерших, то теперь около 90%. Проводить вскрытие должны в течение суток с момента поступления, но мы делаем это гораздо раньше, как правило, в течение 3 часов. Бывают сложные травмы, в исключительных случаях исследование можем продлить по времени, но это бывает очень редко».

Несмотря на трудности, вызванные увеличением нагрузки, Владимир Дмитриевич считает, что прежняя система работы, когда врачи выдавали свидетельства огульно, не выходя из кабинета, не убедившись в факте смерти человека и не попытавшись выяснить причины случившегося, была далеко не идеальной. Недостаток контроля на руку преступникам. В качестве примера он привел случай из практики: пожилой мужчина незадолго до смерти получил черепно-мозговую травму – подрался на улице. Придя домой, он никому не рассказал об инциденте, и вскоре скончался. Никто бы и не заподозрил, что человека убили, если бы с помощью вскрытия не удалось обнаружить смертельную травму.

На вопрос, нужно ли оплачивать проведение исследований и оформление свидетельства о смерти, если это было инициировано правоохранителями, заведующий отделением судебно-медицинской экспертизы ответил: «Мы – бюджетная организация, и за вышеперечисленные услуги денег не берем. Хочу также отметить, что в Мариуполе есть служба «Орфей», подчиняющаяся комбинату коммунальных предприятий, которая содержится за счет городских средств и осуществляет бесплатную транспортировку тел умерших в наше отделение. Такой службы, насколько я знаю, нет даже в Донецке».

Некоторые люди опасаются, что недобросовестные работники моргов могут умышленно задерживать выдачу тел и документов, чтобы выдавить с родственников покойного мзду. На это Владимир Сосницкий ответил, что ему такие факты неизвестны, и заверил: «Даже если результаты экспертизы не готовы, близким и родственникам покойного все равно выдадут документ, необходимый для захоронения, – предварительное свидетельство о смерти. За этим задержки нет и быть не может».

Вот и получается, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Медики и правоохранители, оказавшись в условиях жесткого цейтнота и кадрового дефицита, не всегда могут выезжать оперативно. А для скорбящих родственников затяжная процедура получения свидетельства – это моральные страдания и хождение по мукам. Так, может, прежде чем сеять новое, имеет смысл подготовить почву?

Юлия ФРАНЖЕВА.

http://www.martime.com.ua