Кремлевские застолья

Кремлевские застолья - фото

Что пили на праздники и чем «поправлялись» высшие руководители страны
В разгар длинных рождественских каникул я позвонил своему давнему приятелю, бывшему старшему метрдотелю Кремля с 1959 по 1972 годы Ахмету Саттарову и попросил совета: чем помочь своему организму прийти в себя после многочисленных праздничных застолий?
Разговор затянулся и получилось своеобразное гастрономическое интервью.
— Есть, наверное, какие-то кремлевские антипохмельные секреты?
— Никогда не похмеляться спиртным, а просто жевать кору ивы.
— Это что — кремлевское средство?
— Во всяком случае, когда я был старшим метрдотелем, то пытался его внедрить. На самом деле этот секрет народный. Я родом из Нижегородской области, там мужики издревле применяли этот способ. Позже узнал, что впервые салицилат (основа аспирина) был выделен именно из коры ивы. Так что в таком лечении имеется вполне научная основа.
— Интересно, а что пили на кремлевских банкетах в советское время?
— На столе всегда присутствовал протокольный напиток — русская водка «Столичная». Потом Хрущев ввел украинскую горилку, а позже появилась «Столичная с перцем». Иностранцы пили нашу водку за милую душу. Правда, никто из них не опрокидывал рюмку залпом. По этикету положено отпить одну треть и поставить. Но никто из русских не соблюдал этого правила. На столе всегда были и лучшие советские коньяки, вина. Кстати, в меню никогда не указывалось наименование спиртных напитков.
— А как поступали с теми гостями, которые перебирали лишнего?
— На таких банкетах всегда присутствовали офицеры спецслужб. Они были, конечно, одеты в гражданские костюмы и поэтому могли легко затеряться среди толпы. Эти люди следили за присутствующими и в случае нештатной ситуации всегда были начеку. Однажды какой-то ученый изрядно перебрал и начал обниматься с Хрущевым. Тогда его тихонечко взяли под локоть, вывели из-за стола и отвезли домой.
— Хрущев любил выпить?
— Да, Никита Сергеевич любил выпить, и Брежнев тоже, но никто из них не позволял себе на банкетах напиться. Кстати, однажды мне приходилось выпивать с Хрущевым. Я тогда был учеником метрдотеля. Дело было в Грановитой палате. Хрущев знакомился с персоналом и неожиданно обратился ко мне. «Как зовут?» — спросил он. «Алексей». — «Отец есть?» — «Есть». — «Наливай». — «Мне не положено на работе», — смутился я. «Я тебе приказываю», — шутливо прикрикнул он. Пришлось налить бокал шампанского и выпить.
— С тех пор ты стал любимчиком у Никиты Сергеевича?
— Не сказал бы. Однажды из-за него чуть не разразился мировой скандал, виновником которого мог оказаться я. В 1962 году в Мраморном зале Кремля подписывали Договор о частичном запрещении ядерного оружия. За столом собрались Хрущев, Генсекретарь ООН У Тан и госсекретарь США Дин Раск. По международному этикету полагалось «скрепить» подписи шампанским. Меня нарядили, напудрили, надели белые перчатки. Я подошел к столу с большим серебряным подносом, и тут Хрущев из противоположной стороны стола властно требует: «Давай сюда шампанское!». Я понимал, что не дотянусь до него. Прошел дальше, сделал вид, что не услышал. Он громче: «Давай сюда!». Следовавший за мной начальник спецкухни Кремля шепнул: «Давай, Леша». Я через стол протянул тяжеленный серебряный поднос, на котором уместилось 20 бокалов с шампанским. Чувствую, силы уже на исходе. А поднос я держал как раз над документами. Слава Богу, «первая тройка» быстро разобрала фужеры, и я в полусознательном состоянии отправился обносить других политиков. Хрущев тогда поставил меня в тяжелейшее положение — ведь я мог не удержать поднос и залить все документы.
— Ты уже два раза назвал себя Лешей, почему?
— Когда я стал метрдотелем Кремля, меня стали называть русским именем.
— А кто составлял меню для банкетов?
— Сотрудники протокольного отдела Кремля или МИДа. Согласовывали его с представителями того государства, откуда ждали гостей. Мы должны были четко для себя уяснить, что мусульмане не едят свинину, монголы не любят рыбу, кто-то в рот не возьмет курицу. В какой-то степени мы несли ответственность и за соблюдение этикета высшими должностными лицами государства. Это нередко было проблемой. Например, по этикету разрешается закурить только после кофе. В этот момент на стол расставляли пепельницы. Никита Хрущев не курил, поэтому его эта проблема не волновала. А вот Брежнев — заядлый курильщик — иногда не досиживал до конца мероприятия. Кстати, надо отдать должное Леониду Ильичу: среди нашей партийной элиты в плане этикета он был самым подкованным. А за Никиту Хрущева нам приходилось изрядно краснеть. Во время банкета он постоянно использовал приборы не по назначению. Иногда я подсказывал ему, какой вилкой положено брать тот или иной деликатес. В ответ он всегда благодарно кивал головой. Но однажды во время визита в США он все-таки прокололся. На банкете официант принес Хрущеву чашу с водой, в которой плавали дольки лимона, чтобы ополоснуть жирные после дичи руки. Никита Сергеевич тут же подцепил цитрус вилкой и съел. Слава Богу, иностранные журналисты не заметили этого конфуза. Но меня потом отругали за то, что недоглядел за вождем.
— Я слышал, что по заказу Хрущева создали спецводку. Это так?
— Однажды на охоту в Беловежскую Пущу приехали Никита Хрущев, Фидель и Рауль Кастро. Утром в лесу на поляне мы разлили гостям грог — горячий алкогольный напиток. Егерь, сопровождавший нас, открыл свою фляжку и отпил. Хрущев заметил это и обратился к нему: «Дай попробовать». Выпил. Затем пробу снял Фидель. Егерь тогда поделился секретом приготовления своего напитка. Рассказал, что в лесу собирает определенные травы, добавляет сахар, спирт и настаивает. Утверждал, что это зелье вылечивает от многих болезней. В тот же день Хрущев обратился к Петру Машерову — секретарю ЦК КП Белоруссии: «Хочу, чтобы этот напиток через год был у меня на столе». Через год в бутылках с зубром появилась темная настойка из трав «Беловежская Пуща» в 42 градуса.
— Трудно было работать на государственном Олимпе? Что самое неприятное запомнилось?
— Как-то в Москву приехал сын Черчилля, и мне поручили его обслуживать. Во время обеда он заказал армянского коньяку и черной икры. Я принес. Черчилль-младший выпил, но не закусил. Я не понял, что случилось. А потом он как начал орать: «Почему икру принесли без масла?». Я наивно ответил: «Вы масла не заказывали, а поскольку комплекция у вас внушительная, то я решил, что вы не желаете употреблять этот продукт». Он побагровел и ушел. Позже выяснилось, что он позвонил в диппредставительство и нажаловался на меня.
Другой случай еще более неприятный. В январе 1966 года в Ташкенте проходила встреча между главами правительств Индии и Пакистана. Там решался вопрос о перемирии воюющих стран. Для обслуживания отправили в Ташкент спецгруппу метрдотелей. Надо заметить, что европейский протокол сильно отличается от мусульманского и буддийского. Была приготовлена самая дорогая посуда, среди которой были найденные в запасе министерства торговли Узбекистана столовые сервизы эмира Бухарского. После совещания, на котором было подписано перемирие, состоялся фуршет. Утром меня разбудил офицер 9-го управления КГБ и сообщил о смерти президента Индии Лала Бахадура Шастри. Он сказал: есть подозрения, что индийского премьера отравили. Через час на меня и еще нескольких метрдотелей надели наручники, посадили в «Чайку» и отвезли в местечко Дормень. Шесть часов мы провели в ожидании. А потом туда вошла делегация во главе с Косыгиным. Они принесли нам свои извинения и освободили. Как показала экспертиза, Шастри умер от четвертого инфаркта. Но зарубежная печать успела окрестить нас «отравителями президента Индии». После этого случая я решил уйти из Кремля.
Работал в газете, издал несколько книг стихов и очерков. Когда закончился срок подписки о неразглашении сведений, полученных во время службы метрдотелем, написал мемуары «Записки метрдотеля Кремля».
Сергей Турченко
svpressa.ru

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...