Ловец небесного огня

Ловец небесного огня - фото

Игорь — преуспевающий московский фотограф. Не то чтобы знаменитый, но обеспеченный. Сейчас у него трехкомнатная квартира в самом центре столицы, на которую Игорек сумел заработать, хоть пять лет назад приехал из Брянска с дыркой в кармане. Но не зазнался, «коренного москвича» из себя строить не стал, и я иногда останавливаюсь у него.

На прошлой неделе снова был в Москве. Позвонил земляку, набился на ночевку. Привез, разумеется, водочки. Выпили, потрепались. Игорь, как водится, стал хвастать удачными снимками. А потом достал здоровенный альбом:

— Эти фото нигде и никогда не были опубликованы. Сочли браком. Смотри, разве это брак?

Молнии… Кто пытался их сфотографировать, тот не одну пленку потратил впустую. А если и получается у кого угадать момент, когда небесный огонь по велению Перуна обрушивается на грешную землю, то на фото все равно оставалась лишь слегка изломанная светлая полоска, опирающаяся одним концом на лес, а другим подпирающая тучи.

У Игоря же молнии получились ветвистыми, как старые тополя. Более того, казалось, ему удалось проследить жизнь мгновенного электрического разряда. Оказывается, молния не «падает» сверху вниз. Она как бы проявляется, материализуясь из воздуха. Вот на снимке — прозрачная розовая клякса с зарождающимися белыми пятнышками. Вот — яркий ствол с алыми опрокинутыми вниз ветвями. Вот — прекрасная, устрашающая молния в полнеба.

Я так увлекся разглядыванием фотографий, что перестал обращать внимание на Игорька. А когда поднял глаза, даже вздрогнул от произошедшей в нем перемены. Товарищ мой ссутулился, лоб покрылся морщинами, губы сжались в тонкую линию.

— И это не было опубликовано? Это же шедевр! Это волшебство, это чертовщина какая-то! Да этим фоткам цены нет!

— Есть, — глухо и страшно процедил совсем осунувшийся фотохудожник. Позже, когда вторая бутылка подходила к концу, молчаливый и мрачный Игорь вдруг разговорился. Он торопливо выплевывал слова, будто боялся передумать и остановиться. Я слушал, и мурашки перебегали со спины на щеки от осознания, что прикоснулся к тайне, которую мне лучше б и не знать.

— Помнишь пивбар в Стародубе? Как там его? Ну, напротив автовокзала. Замутили мы как-то там с мужиками. Компания собралась человек семь-восемь.

Базары пьяные, сам знаешь, какие — ни толку, ни ряду. Не помню, то ли я к нему подсел, то ли он ко мне, этот сопляк. Лет двадцать пацану, руки все в наколках. Лопоухий такой, слюнявый. В общем, Толясик, Толик. Про что говорили, не упомню, но ты ж меня знаешь, все равно фотодело стали обсуждать. Я не поленился «Киев» свой старенький из кофра достать, что-то объяснял, показывал. Он что-то советовал, глупости какие-то…

А я тогда по области чего ездил? Молнию мне сфотографировать нужно было. Ну, не нужно, конечно. Просто бзик такой в голову зашел. Понимаешь, аж трясся я, как гроза близилась. А сколько пленки перевел — земной шар обмотать можно. И Толясику, разумеется, тоже про молнии что-то толковать стал. Мол, за одну фотку что угодно отдал бы. А тот сквозь улыбку свою противную спрашивает: «И душу продал бы?» — «Эк хватил, душу! Нет, конечно. Я б и жизнь не отдал бы». — «А самое дорогое в жизни?» — «Самое дорогое отдал бы».

Толясик, все так же бессмысленно ухмыляясь, лезет в карман, достает измятый листок в клеточку. Жирное пятно на нем, клеточки расплылись, края обтрепаны. И какие-то каракули на том листочке. Вроде кто-то семейный бюджет с похмелья составлял. И сует этот придурок мне листочек: «Ну, раз так, подписывай договор и фотографируй свои молнии сколько влезет».

Понимаешь, маразм полный. Но ты учти мое состояние. В общем, я то ли в шутку, то ли со зла, но выхватываю ручку из кармана и леплю свою подпись там, где Толясик грязным ногтем указал.

Допили мы тогда, проспались, похмелились. Я и про Толясика, и про бумажку его и думать забыл. До конца отпуска колесил по Стародубскому, Почепскому, Трубчевскому районам. И хоть бы одна гроза за все это время.

Повезло, когда уже возвращался в Брянск. Такая гроза началась, как будто небо на землю упало. Я вышел из автобуса на какой-то остановке и из-под навеса снимал, снимал, снимал. Приехал домой — скорее проявлять. Посмотрел пленки — глазам не поверил. Ну да ты сам видел — чудо, а не снимки. Ни одного кадра без молнии. Отпечатал фотки и — бегом к Ире…

Ты не знаешь ее. Я ее от всех прятал… Любил я ее. Любил по-настоящему, до безумия. Не женщина — ангел. Моложе меня на двенадцать лет. Встретились случайно, познакомились. Полюбили друг друга. Расписываться не стали, даже переезжать к ней не стал. Но за год привык к ней и жизни без нее не мыслил. Ты понимаешь, что такое найти любовь, найти нежную, понимающую, молодую, красивую, когда тебе сорок? Поэтому дорожил ею и даже боялся с друзьями знакомить.

В общем, приезжаю к ней, отдаю пачку фотографий. Она садится за стол, молча рассматривает. Но мне слов и не надо — я вижу, как на нее восторг накатывает, точно такой, как на меня. И я бросаюсь к ней, и она бросается ко мне навстречу, обнимает, кладет голову на плечо и шепчет: «Игорек, миленький, ты — гений, ты — просто прелесть. Ты станешь великим фотохудожником. Ты должен ехать в Москву, за границу… Но мы не можем быть с тобой вместе!»

Я думал — ослышался. Оттолкнул ее слегка от себя: «Что ты сказала?» — «Я серьезно. Пока тебя не было, я встретила человека, и мы полюбили друг друга. Через неделю свадьба…»

Конечно же, я отказался от приглашения. И, конечно же, пришел. Пришел на площадь Партизан с фотоаппаратом, уселся на клумбе в стороне от памятника, просидел часа четыре. И они приехали.

Выходит из машины щупленький парень, подает руку моей Ирочке, и они идут к памятнику, прямо на меня. Я вскидываю объектив, фотографирую, и вдруг сквозь видоискатель узнаю жениха. Толясик!

Впервые за весь рассказ Игорь остановился, перевел дух. Молча налил еще по стопке, молча мы выпили. Не поднимая глаз от стола, товарищ мой продолжил:

— Наверное, я зарядил уже отснятую пленку, и получилось наложение. Смотри, — Игорь потянул к себе альбом и вынул из-под обложки две карточки.

Волосы зашевелились у меня на голове: светловолосая девушка в фате шла по знакомой площади под ручку с… молнией!

— Через неделю… Иру нашли соседи, — давясь словами, продолжил Игорь. — Почувствовали запах, взломали дверь… Врачи сказали — погибла от удара молнии… Лежала на полу в свадебном платье…

— Ты нашел Толясика? — непонятно для чего вдруг спросил я Игоря.

— Нет… Видишь ли, он, оказывается, не стародубский. А в Ирином паспорте штампа не было. Не расписывались они, судя по всему… Я бросил все и уехал сюда. Грома боялся первое время. А прошлым летом взобрался на высотку в жуткую грозу, отснял четыре пленки и, представляешь, не поймал ни одной молнии…

Сергей ИВЛЕВ

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...