Иванова, Петров, Сидорова

Иванова, Петров, Сидорова - фото

Петров был двоечник и любил Сидорову. А Иванову — отличницу и соседку Сидоровой по парте терпеть не мог. Причем эти любовь и ненависть зародились в его сердце одновременно.

Раньше-то жизнь Петрова текла беззаботно. Он мирно сидел за партой, разглядывал в окно ворон, а при словах учителя «К доске пойдет…» нырял под парту.

Однажды его умудрились все же вызвать к доске.

Петров, было, начал что-то мямлить, но поймал на себе нежный взгляд Сидоровой и… онемел.

Сидорова открыла учебники и стала шепотом подсказывать. Иванова дернула соседку за рукав и укоризненно покачала головой. Сидорова покраснела и замолчала, потупив нежный взгляд. Ну, а Петров так и простоял у доски до конца урока — онемевший и растерянный.

Зато на перемену он выбежал разъяренным и с той поры гонялся по школе за Ивановой. А когда настигал, то со всего маха опускал портфель на ученую отличницыну голову.

— У, дурак! — раздавался в ответ плаксивый голос.

Как-то раз Петров загнал отличницу в угол. Поднял портфель, готов был обрушиться на нее…

— Влюбился — так и скажи! — воскликнула вдруг Иванова. — А рукам волю не давай!

Петров от неожиданности застыл, соображая, как могла Иванова догадаться о его тайных чувствах к Сидоровой?

Он же Сидорову тихо обожал. Не толкал, не дразнил, не отнимал тетради с домашним заданием. Вообще не разговаривал — боялся обидеть.

— В кого? — опомнился, наконец, Петров. — В кого влюбился?

— В меня! В кого же еще?! Знаем, знаем! Кого любят — за тем и бегают! — И отличница гордо прошествовала мимо. Конечно, ей было приятно, что в нее влюблены. И даже неважно, что это всего-навсего заурядный двоечник.

Только теперь Петров заметил, что весь класс шушукается и переглядывается: наблюдает за ним и за Ивановой, за развитием их отношений.

Отличница бросала вокруг победные взгляды. А Сидорова тихо страдала.

Петров соображал туго — три дня, наверное.

И вот…

— Си-до-ро-ва-а-а! — эхом разнеслось по коридору. — Эгей!

Сидорова обернулась — к ней со всех ног летел Петров. Во вскинутой руке — портфель!

Улыбка осветила лицо Сидоровой. Она бросилась наутек…

Но Петров догнал и со всей силой своей любви приложил портфель к спине возлюбленной.

— У, дурак! — охнула счастливая Сидорова.

Батончики

Второй день Андрей влюблен в Елкину, а она и не догадывается.

Признаться? Но как? Что-то мешало подойти и сказать: «Елкина, я тебя люблю». Наконец его осенило.

На большой перемене Андрей вынул из портфеля горсть «Батончиков» и подозвал Сережу. При виде конфет глаза у того радостно, заблестели.

— Отнеси Елкиной, — попросил Андрей. И Сережин взгляд мигом потух, как пламя спички от сквозняка.

— А сам-то ты чего? — насупился Сережа.

Андрей не ответил. Он продолжал напутствовать друга.

— Слышь, Серега! Она начнет есть, а ты спроси: «Елкина, ты любишь «Батончики»?» Она ответит: «Люблю». Тогда скажи: «А Андрей любит тебя». И слово в слово запомни, что она тебе на это скажет. Понял?

Сережа вытаращил глаза, ничего не понял, но согласно кивнул.

Андрей облегченно вздохнул:

— Ну, дуй! Я тебя здесь подожду.

Елкина доедала последнюю конфету, когда Сережа уныло спросил:

— Елкина, ты «Батончики» любишь?

— Не-а. Терпеть не могу! — и облизнула выпачканные конфетами губы. Сережа возвращался не спеша.

— Ну что? — едва не задохнулся вопросом Андрей.

— Все слопала, — и Сережа сглотнул слюну, — в пять секунд. И ни одного не оставила.

Андрей досадливо отмахнулся.

— Сказала что? Любит? Сережа покачал головой:

— Терпеть, говорит, не могу. Андрей ничего не ответил, крепко сжал кулаки.

А после уроков он нагнал уходящую домой Елкину, забежал вперед и торжественно-громко сказал:

— Елкина, и я тебя ненавижу!

Ирина Антонова

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...