Чудесная брьюмка

Чудесная брьюмка - фото

Мы шли домой мимо болота. Солнце уже наполовину спряталось за пики елей. Мы торопились.

— Брьюм! Прюм! Брьюм! — донеслось до нас с болота.

— Это что это? — спросил мой приятель, погромыхивая бидоном (мы ходили за молоком). — Лягушка что ли?

— Кузнечик, — не согласился я.

— А я говорю — лягва. Хочешь — проверь, — хитро прищурился приятель. Я посмотрел на острые листья осоки, пробивающие клочья тумана, на жесткие и лохматые кочки, высовывающиеся из ржавой воды, словно горбы утонувших в болоте верблюдов.

— Давай вместе пойдем, — предложил я.

— Очень надо, — передернул плечами приятель. — Только все равно это лягва.

— Ладно, — я тоже упрямый, — держи мой бидон.

Я перескочил через придорожную канаву, земля подо мной зачавкала, и в кеды сквозь матерчатый верх стала просачиваться вода. Перебираясь с кочки на кочку, я приближался все ближе к загадочным звукам.

— Брьюм! Прюм-прюм! — запел соседний бугорок.

Я наклонился, раздвинул траву руками в стороны и увидел трулечку. Трулечка, покосившись на меня одним глазом, продолжал играть на каком-то странном музыкальном инструменте, напоминающем одновременно арфу, флейту и аккордеон.

— Здравствуйте, — сказал я.

— Здравствуйте, — поклонился мне трулечка, изящно откинув фалдочки своего сюртука.

— Простите, — осмелился спросить я, — что за странные звуки вы тут издаете?

— О-чень характерный вопрос для человека, — буркнул трулечка. — Мы не звуки издаем, а исполняем колыбельную солнышку.

— А кто это мы? — спросил я, оглянувшись кругом. — Здесь же никого нет…

— О-чень, о-чень характерный вопрос для человека. Чего не видит и не слышит, того, значит, нет, — нахмурил бровки трулечка. — А букаши? Слышите, как они играют на ударных? Мастера… А рекаши на водных скрипках? Замечательно! Замечательно!

— Я, кажется, начинаю что-то различать, — пробормотал я, почему-то пряча руки за спину.

— Да-а? — удивился трулечка. — Порази-ительно! Для человека просто невероятно! Простите, моя партия…

Он отвернулся от меня и наклонился ближе к своему инструменту.

— Брьюм! Прюм! Брьюм! — разнеслось вокруг.

— А как называется то, на чем вы играете? — поинтересовался я, когда он закончил играть.

— Это? — поглядел на меня в недоумении трулечка, вертя в руках свою флейту-арфу-аккордеон. — Это брьюмка, разумеется.

— А как вы научились на ней играть? — не оставлял я своих расспросов.

— О-чень характерный вопрос для человека, — опять рассердился трулечка. — Все это вы знаете и умеете, умники-разумники! А чего не умеете, тому, значит, научиться можно. На платные курсы записаться — и все? На брьюмке вообще нельзя научиться играть! На ней не играют, а чувствуют!

— Что чувствуют? — спросил я, начиная путаться в его объяснениях.

— Как что? — поднял бровки трулечка. — Ну все это.

Он обвел лапочкой темно-лиловую глубину вечереющего неба, неясные очертания трясины. И тут я увидел, как в черной воде между мохнатых кочек поплыли, будто рой светлячков, голубые звезды, кружево тумана медленно опустилось на траву, и каждая капелька воды засветилась изнутри серпиком желтой луны.

— Не правда ли, болото прекрасно! — сказал трулечка и склонил свою головку на бок. — Вы будете вспоминать его, играя на брьюмке… Возьмите и — прощайте!

Он протянул мне инструмент и плюхнулся в своем белом сюртучке в чернильную темень болота.

Я выбрался обратно на дорогу. Моего товарища там уже не было — он испугался темноты и убежал домой. Я тоже пошел в деревню, осторожно прижимая к себе брьюмку.

Часто с тех пор на закате я садился у окна, брал в руки брьюмку и исполнял колыбельную солнышку.

Хотя со стороны могло показаться, что человек просто сидит у окна и грустит.

Андрей Тру

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...