Трудный случай

Трудный случай - фото

У Петьки была мечта. Очень сильная мечта. Больше всего на свете ему хотелось покататься на машине «Скорой помощи».

И не просто так, а обязательно с мигалкой и сиреной, и чтоб на светофоре не стоять, и чтоб все машины, и люди, и милиционеры шарахались в разные стороны, чтоб тормоза визжали на поворотах, и все бы уважительно провожали глазами: «Тяжелого больного везут!»

Петька был человек дела. Когда мечта совсем, ну просто до зуда, замучила его, он решил — пора. И начал действовать.

— Бабушка! — позвал он. — Иди сюда! Мне плохо, очень плохо. Я умираю.

Бабушка бросилась к нему из кухни:

— Что, что, Петенька? Что случилось?

— Бабушка! Зачем ты оставила на столе таблетки? — серьезно и строго спросил Петька. — Ты же знаешь, что таблетки надо хранить в недоступном для детей месте. А я вот взял и съел их. Все до одной.

— Как — съел?! — вскричала бабушка. — Боже мой, боже мой, Петечка, ты же уже большой мальчик, ты же уже в третий класс…

— А вот захотел и съел, — отрезал Петька. Он не спеша достал подушку и обстоятельно улегся на диван. Потом закрыл глаза и сложил руки на груди.

Бабушка запричитала еще громче, засуетилась, кинулась в коридор, и Петька с тайным торжеством услышал, как она закричала в трубку:

— «Скорая»! «Скорая»! Скорее, скорее! Мальчик отравился, умирает!

Петька ликовал. Вот оно! Получилось! Ух, и прокатимся теперь! Он даже безропотно выпил три стакана воды, которые дала ему бабушка. Ничто не могло омрачить предстоящего счастья!

Но когда почти через час распахнулась дверь и в комнату вбежал огромный бородатый сердитый доктор и еще двое врачей, Петьке и вправду стало нехорошо. А потом он увидел, как один из врачей открыл серый металлический ящик и в его пальцах блеснул здоровенный шприц с острой иглой. А другой врач…

Он в это время вкрадчиво улыбался и потихоньку подкрадывался к Петьке, пряча за спиной длиннющую резиновую трубку с воронкой на конце.

— Ба-а-абушка! — дрожащим шепотом позвал Петька.

А бабушка вдруг подскочила откуда-то сбоку и вместо того, чтобы обнять и приласкать внука, с лихостью заправского милиционера заломила ему руки за спину.

— Петечка, детка, потерпи, родной, — ласково уговаривала она, ни на минуту не ослабляя железной хватки.

— А-а-а! — закричал Петька, и в этот момент улыбающийся врач рванулся к нему и ловко воткнул трубку прямо в кричащий Петькин рот.

— Дыши, дыши носом! — кричал он оторопевшему Петьке, который от страха действительно забыл, что надо дышать. Но не успел он опомниться и толком подавиться, как почти вся трубка оказалась у него в животе. Откуда-то взялись кастрюля с водой и кружка, и через минуту туго спеленатый бабушкой Петька с неожиданным интересом наблюдал, как ему в живот через трубку наливают воду и как потом вода выливается обратно, в тазик. Так продолжалось долго-долго, до тех пор, пока вся вода из кастрюли не прошла через Петькин живот.

Петька чувствовал себя героем. Поэтому он почти не ревел, когда ему сделали укол, и без сопротивления дал бабушке надеть на себя все, что она хотела, даже платок, хотя на улице была теплынь.

А потом…

Потом все было, конечно, так, как Петька и мечтал. Была мигалка, вырывающая тревожным прерывистым светом стены домов из набегающей темноты, был оглушительный вой сирены (погромче пожарного и милицейского!), и испуганные прохожие шарахались в стороны, а машины жались к обочинам. Настоящая погоня, только без перестрелки!

Усталые врачи жевали бутерброды.

— Эх, Петька, Петька, — укоризненно сказал бородатый. — Что это ты на бабушкины таблетки набросился? Голодный, что ли? Или глупый?

— Нет, — ехидно хихикнул тот, что устроил Петьке развлечение с трубкой, — он просто захотел, чтобы ему сделали промывание желудка. Ну не на машине же в конце концов покататься решил? Все-таки не трехлетний!

— Да нет же, нет! — начал оправдываться Петька, испугавшись, как бы врачи обо всем не догадались. А действительно, как объяснить, почему он съел таблетки? Хорошо еще, что промывание желудка не повлияло на Петькины мозги. Соображали они по-прежнему быстро и безотказно. Поэтому Петька мгновенно перестроился и через минуту спокойно и уверенно сказал: — Нет, я не хотел на машине покататься. И промывания желудка тоже не хотел. Просто я хотел оценить действие больших доз пиридоксина гидрохлорида на растущий организм в условиях повышенного питания, так как не согласен с мнением профессора Массачусетского университета Саймона Гурфинкеля, высказанным в докладе на симпозиуме ВОЗ в Женеве.

— Что-о? — хором выдохнули ошеломленные врачи и переглянулись. Они даже перестали жевать бутерброды.

А Петька был страшно доволен собой. Он сам удивлялся, как это смог загнуть такое! Во второй раз ни за что не получится.

Бородатый врач усмехнулся:

— Шустрый мальчик! Это хорошо. Я сам в детстве был шустрым. Вот мы тут недавно тоже одну очень шуструю больную лечили. У нее температура — под сорок, гланды огромные, красные, а лечиться — ну никак не хотела. Только мы ей укол собрались сделать, а она не дается, из угла в угол бросается, апельсинами в нас кидается, кусается, шипит… Ну, очень бойкая, вроде тебя. Ребята, наконец, за хвост ее поймали, лапы скрутили и…

— Какие лапы? — оторопело спросил Петька. — Какой хвост?

Пока врач рассказывал, он представлял себе средних лет тетечку, солидную такую, в халате. Странно, конечно, что она кидалась апельсинами и кусалась, но Петькина бабушка тоже уколов ужас как боится, он знает! А тут вдруг у тетечки оказались лапы и хвост!

Теперь пришел черед врачей посмеяться.

— Лапы как лапы, — хохоча, сказал бородатый. — И хвост как хвост. Все как и у других обезьян.

— Обезьян? — удивился Петька.

— Вот именно! Бывает, что и обезьянам нужен человеческий доктор! Так что мы теперь вроде как Айболиты по совместительству.

Машину начало трясти на ухабах, и поездка стала похожа на лошадиные скачки. Потом врачи стали вспоминать разные интересные случаи, а Петька, хоть и обиделся немного за сравнение с обезьяной, изо всех сил слушал.

— А помните, — сказал бородатый, — после обезьяны мы тогда ездили в театр? Это когда король с королевой стояли на балконе и вместе с балконом обрушились на сцену?

— Да-да! — откликнулся другой врач. — Королева сломала левое предплечье, а король — правую большеберцовую кость! Мы их так в больницу и отвезли, в костюмах и гриме. А публика подумала, что это все так и было задумано, помните, какие были аплодисменты?

Врачи посмеялись еще немного и вдруг разом замолчали. А потом тихо-тихо заговорили вновь, и Петьке, который только что тоже смеялся, стало не по себе. Он подумал, что врачи вспомнили что-то плохое. И действительно. Из тихих, отрывочных реплик Петька догадался, что говорили они об автокатастрофе, когда машину с пьяным водителем занесло на повороте, и она с огромной скоростью вылетела на тротуар прямо перед дверьми булочной. А оттуда в это время выходили двое детей, и эта машина сбила их и врезалась в двери булочной. А потом водитель развернулся и укатил. А детей отвезли в больницу с очень тяжелыми травмами, они и сейчас там лежат, и лечиться им еще долго-долго… Потом врачи вспомнили об одиноком старике, который умирает от рака, и некому за ним ухаживать, а болезнь у него неизлечимая и соседи только и ждут, когда старик умрет, чтобы занять его комнату…

Петька слушал и слушал, и чувство невыносимости чужих несчастий росло в нем и мучило его. И он то представлял себя милиционером, который задерживает того пьяного водителя, то врачом, который вылечивает дедушку от рака…

А машина все мчалась и мчалась по городу, а бабушка как уснула в начале пути, так и не просыпалась.

А когда подкатили к дверям приемного отделения, и Петька понял, что путешествие окончилось, он вдруг горько-горько заплакал.

— Ты что? — удивился бородатый. — Тебе плохо?

А Петька все плакал и плакал и, глотая слезы, рассказывал, что не ел он никаких таблеток, и что он и вправду захотел покататься на «скорой помощи», а в больницу совсем не хочет, и что он больше так не будет, и…

Что еще он говорил, Петька не помнил. Врачи не очень-то и сердились — может, догадались сами?

Вера Иванова

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...