За семью печатями

За семью печатями - фото

В 70-ТИ КИЛОМЕТРАХ ОТ МАРИУПОЛЯ НА

ДНЕ АЗОВСКОГО МОРЯ ДО СИХ ПОР ЛЕЖИТ

ВОДОРОДНАЯ БОМБА ВЕСОМ БОЛЕЕ 27 ТОНН???

Миллионы курортников, приезжавших на летний отдых в донецкое Приазовье и на северный берег Крыма, даже не подозревали, что над нашим городом, акваторией соседнего Азовского моря и на многострадальной крымской земле в течение 12 лет проходили генеральные репетиции испытания советских атомных и водородных бомб, которые не всегда попадали на полигон. О том, как это было, рассказывают непосредственные участники и свидетели ядерной гонки двух сверхдержав.

ВЗРЫВ СУПЕР-БОМБЫ БЫЛ ПРИУРОЧЕН К ОТКРЫТИЮ 22 СЪЕЗДА КПСС

Почти 50 лет отделяют нас сегодня от того времени, когда над забытым Богом и людьми, практически необитаемым арктическим островом Новая земля взошло второе, созданное человеческим разумом страшное “солнце”. Наша бывшая страна, Советский Союз, 30 октября 1961 года испытала самую крупную и самую мощную за всю новейшую историю человечества термоядерную бомбу, созданную академиком Дмитрием Сахаровым. Ее тротиловый эквивалент составил 58 миллионов тонн – в несколько раз больше разрушительной силы взрывчатки, использованной за все годы Второй мировой войны.

Термоядерный гром в ледовой пустыне прозвучал в последний день работы 22 съезда КПСС, как рапорт форуму коммунистов о величайших достижениях советской науки в деле гонки атомных вооружений двух сверхдержав – СССР и США. А началось это безумное и смертельно опасное для человечества соперничество еще с последних трагических аккордов прошлой войны — ничем не оправданных атомных бомбардировок мирных японских городов Хиросимы и Нагасаки в августе 1945-го.

— Климат на этом острове в Северном Ледовитом океане очень суровый, испытания можно было проводить только в летние месяцы, — рассказал непосредственный их участник полковник в отставке Юрий Лысенко. – Но съезд открывался только 17 октября, когда на Новой земле зима уже полностью вступила в свои права, и начались сильные метели: ни самолету с бомбой не взлететь, ни приборам параметров взрыва не запечатлеть… Съезд уже близился к завершению, а непогода и не собиралась униматься.

С политической точки зрения ситуация складывалась критическая, поэтому главкому Ракетных войск стратегического назначения маршалу Москаленко и министру среднего машиностроения Славскому пришлось в авральном порядке покинуть Кремлевский дворец съездов и отбыть на полигон. Когда они прибыли на Новую землю, пурга стала утихать. На плотную облачность решили просто не обращать внимания. Испытание назначили на 30 октября. Накануне вечером наша команда испытателей из группы “первого броска” еще раз проверила оборудование на опытном поле. На вездеходе мы добрались до берега моря, сели на корабль и отплыли от острова примерно на 150 километров. На утро следующего дня все члены команды опустились в трюмы и задраили люки, а мы, испытатели, решили спрятаться за палубные надстройки, когда сюда достигнет ударная волна. Моряков это не удивило – они вообще считали нашу группу камикадзе. Особенно поражались, когда после очередного взрыва мы возвращались на корабль, с нас снимали резиновые защитные костюмы и тут же сжигали.

В радиусе 50 километров за 20 секунд “сгорел” двухметровый слой снега и начал плавиться гранит

— Взорвалась бомба на высоте 5000 метров, — продолжает Юрий Лысенко. – Световой импульс был настолько сильным, что запросто проникал сквозь плотную завесу облаков, а через темные “сварочные” очки все было видно, как в ясный солнечный день. Потом, как обычно, образовался облачный гигантский шар, внутри которого еще секунд 20-30 продолжались огненные вспышки. Ударная волна на этом месте моря оказалась не такой сильной, как ожидали, зато в поселке Диксон, расположенном в 800 километрах от эпицентра повыбивало стекла в домах. Еще хуже пришлось жителям поселка строителей из Желтых Вод, сооружавших тоннели для подземных ядерных взрывов – все поселение смыло в океан, но люди спаслись, спрятавшись за скалы.

Тем временем, свидетельствуют оставшиеся в живых, огненный шар, зародившийся на пятикилометровой высоте, рос прямо на глазах и уже прикоснулся к земле. “Шапка” классического ядерного гриба поднялась на немыслимую высоту – 70 километров. По расчетам синоптикам радиоактивное облако должно было уплыть к Северному полюсу. Но исполинский взрыв и резкий перепад температур вызвал обратные атмосферные процессы, и часть облака устремилась в глубь территории СССР. В радиусе 50 километров все горело, и плавились даже гранитные скалы, хотя перед взрывом здесь лежал двухметровый слой снега.

МАРИУПОЛЬ ОКАЗАЛСЯ В ЭПИЦЕНТРЕ ЯДЕРНОЙ ГОНКИ ДВУХ СУПЕРДЕРЖАВ

— До того, как камень и гранит Карского побережья Новой земли в одно мгновение расплавились и испарились, после 40-секундной вспышки сверхмощной ядерной бомбы, подготовка к ее испытанию на протяжении 12 лет проводилась в степном захолустье Керченского полуострова, — вспоминает дальше Юрий Лысенко. — Здесь под завесой строжайшей секретности проводились генеральные репетиции всех атомных и термоядерных взрывов, поэтому об этом даже не все коренные крымчане и сегодня знают. А жители Мариуполя, над которым мы разворачивались, чтобы выйти на курс прицельного бомбометания, вообще не догадывались, что над их головами кружат бомбардировщики с «атомными» болванками. Почему наш приморский Мариуполь оказался практически в эпицентре ядерной гонки двух сверхдержав?

С грифом “Совершенно секретно” в январе 1947 года советское правительство принимает решение о создании 71-го полигона ВВС СССР в районе восточного Крыма, прилегающем к населенным пунктам — Мама Русская, Чигини, Чистополье и Багерово. (Сегодня это аэродром ВВС Украины — кузница подготовки “украинских соколов”, один из которых, к сожалению, стал виновником трагедии на львовском аэродроме Скныли). И, хотя целью его создания считалось – обеспечение воздушных ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне в Казахстане, именно здесь, на крымском квадрате каменистой и безлесной степи, в крымском небе и над соседним Азовским морем, проходила обкатка первых и новых, более мощных и совершенных советских атомных бомб. Проходила она по такой же программе, что и в казахской степи или на Новой земле, но без ослепляющей вспышки и атомного гриба: “изделие” — авиабомба ФАБ-1500 — начинялось не ядерным зарядом, а обычным толом.

ПОТЕРЯННУЮ В АЗОВСКОМ МОРЕ ВОДОРОДНУЮ

БОМБУ ПРИШЛОСЬ ВЗРЫВАТЬ ПОД ВОДОЙ

Вспоминая события более чем 50-летней давности, бывший штурман 71-го полигона полковник запаса Петр Горчинский, рассказывает:

— Полигон для бомбометания, размером 6 на 10 километров, был оборудован ровной площадкой 1.5 на 1.5 километра. С высоты 10 – 12 тысяч метров “изделие” проникало в землю на глубину до 20 метров. В задачу полигонной команды входило выкопать бомбу до малейшего винтика, до последнего осколка и сдать их в специальную лабораторию НИЧ. Для полигонной команды, состоявшей из 2 офицеров и 24 солдат срочной службы, это была тяжкая работа.

Для выполнения поставленных перед нами задач, полигон-71 имел две испытательные авиа эскадрильи, одну транспортную, истребительный авиаполк, а также многочисленные научные, технические и тыловые подразделения. Особый отдел полигона обеспечивал режимность объекта и его строгую секретность. Следует особо подчеркнуть меры безопасности, которые предпринимались с каждым вылетом бомбардировщика на цель с атомной бомбой на борту. В задачу сопровождающих истребителей входила охрана его от нападения вероятного противника, а также уничтожение самолета-носителя при попытке экипажа удрать с “изделием” за рубеж. Такие же меры предосторожности существовали и на Семипалатинском полигоне.

— Впервые попав на полигон, мы увидели два пролетающих над нами реактивных самолета, — рассказывает луганчанин Анатолий Руденко. – Как мне потом объяснили, второй самолет выполнял функцию заградителя: он должен был сбить первый с ядерным зарядом, если тот сменит курс — в сторону границы СССР. Вдруг под одним из самолетов что-то ярко вспыхнуло, и мы услышали глухой хлопок. Сразу же задрожала под ногами земля, потемнело, подул ураганный ветер, несший над нашими окопами пыль, сухую траву, ветки. От страха я зажмурил глаза, и вдавил свое тело на дно окопа. А через час, когда все стихло, нашу роту усадили на бронетранспортеры и отправили в эпицентр взрыва собирать раскуроченную технику, животных. Это был ядерный “Ноев ковчег”. Обгоревшие лошади, овцы, коровы корчились в предсмертных муках, хрипели и ревели. Собаки жалобно скулили. Эта жуткая картина зарубцевалась в памяти на всю жизнь. Какую дозу облучения мы тогда получили – неизвестно, зато на ужин дали яблоки и по баночке сгущенки.

Но до исторического взрыва водородной супербомбы на Малоземельским полигоне оставалось еще четыре года. “Ивана” – так по легенде прикрытия называли “Изделие 202”, созданное в немыслимо короткие сроки на Уральском ядерном центре, продолжали испытывать на Крымском полуострове. Во время очередного бомбометания “Ивана” нечаянно уронили с огромной высоты и потеряли в самой средине Азовского моря. Злую шутку над испытателями сыграл уникальный, гигантский парашют с площадью основного купола 1800 квадратных метров и весом почти 3 тонны. Как рассказывают очевидцы, “первый блин” – сбрасывание из чрева ТУ-95-202 супербомбы с высоты более 10 тысяч метров, действительно, вышел комом – купол разорвался. На следующем спуске – снова неудача: четыре купола открылись не одновременно, “захлопали” в потоках воздуха и превратились в жалкое тряпье. Повторное бомбометание – опять отказ парашюта. “Иван”, пока еще без ядерной начинки, улетел далеко за пределы Багеровского полигона и “булькнул” в Азовское море, буквально в 70-километрах от Мариуполя. Все попытки вытащить из морского дна застрявшее “Изделие 202” оказались безуспешными, и, чтобы враг не выведал его секретов, гигантскую бомбу весом 27,5 тонны водолазы-саперы подорвали под водой обычной взрывчаткой. Там ее обломки покоятся и сейчас.

Были и другие нештатные ситуации, когда атомные бомбардировщики и их смертоносный груз лишь по счастливой случайности не упали на северное Приазовье и крымские города и села, на головы миллионов курортников, приезжающих летом на благодатные черноморские и азовские пляжи. (Во время курортного сезона в Крым, Мариуполь и его окрестности ежегодно приезжает более семи миллионов организованных и “диких” отдыхающих). Об одной из них вспоминает бывший штурман-бомбардир, полковник запаса Борис Давыдов:

— Мне довелось взрывать на семипалатинском полигоне 2-ю и 3-ю советские атомные бомбы. Память об этом – орден Красного Знамени. А за год до этого наш экипаж, один из четырех, на Ту-4 провел 20 тренировочных бомбометания на крымской земле. Помню, как на высоте 8 тысяч метров отказало управление оборотов одного из винтов. Он пошел на неуправляемую раскрутку. О случившемся доложили на КП и стали снижаться. Вскоре аварийный винт отлетает, ломает лопасти соседнего и пробивает фюзеляж. Аэродрома не видно. Высота нижней кромки облаков – 150-180 метров. Решаем перед вынужденной посадкой дать импульс на выпуск шасси, сбросить люки и обесточить самолет. Время неумолимо отсчитывает секунды, до аэродрома не дотянуть. Приземлились относительно благополучно – проползли по земле метров 200 и остановились. В самолете – гробовая тишина. Связи нет. Я дважды уцелел в атомном пекле, а здесь родился в четвертый раз.

ОТ ИСПЫТАНИЙ АТОМНОГО И ВОДОРОДНОГО

ОРУЖИЯ ПОГИБЛИ 5 – 6 МИЛЛИОНОВ ЗЕМЛЯН

О сверхсекретных испытаниях СССР сверхмощного атомного оружия в предпоследний день октября 1961 года советская пресса, естественно, “скромно” промолчала. Ни газеты, ни радио, ни телевидение нарождающейся сверхдержавы – в конце ноября того же года не сообщили об Указе Президиума Верховного Совета СССР о награждении высокими правительственными наградами ряда ученых, конструкторов и военных. Среди последних были военные летчики из Багеровского аэродрома под Керчью. Вслушиваясь в рассказ оставшихся в живых пилотов, бортинженеров и штурманов, невольно проникаешься убеждением: боевые ордена, в мирное время, эти люди получили вполне заслужено – они побывали в настоящем аду, чудом уцелели, пройдя через горнило испытаний первой советской атомной бомбы в казахской степи, а затем — термоядерной бомбы на острове Новая Земля.

Кстати, ни ЦРУ, ни разведывательный центры НАТО так и не рассекретили местонахождения 71-го полигона ВВС, не говоря уже о характере проводившихся там испытаний. Американцы знали летчиков по голосам и фамилиям, благо в том время над акваторией Черного моря постоянно курсировали самолеты разведчики США, а в Керченском проливе постоянно останавливались иностранные суда из-за “поломок судовых двигателей”. Не подозревали жители нашего города и крымчане, что 12 лет подряд над их головами кружили самолеты с аналогами атомных и водородных бомб.

История свидетельствует, что президент США Гарри Трумэн болезненно воспринял сообщение о взрыве русской атомной бомбы. Оправившись от потрясения, Трумэн принял решение в спешном порядке развернуть работы по созданию более мощного оружия – термоядерного. Но и в этой гонке Советский Союз оказался впереди – в 1953 году была испытана водородная бомба, созданная академиком Андреем Сахаровым. На закате своей жизни Андрей Дмитриевич сказал: “В результате атомных испытаний на земле погибли примерно 5 – 6 миллионов человек”. Оппонентов у него не оказалось.

Николай ВАВИЛОВ.

Оцени новость

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично Будь первым
Загрузка...